Автор
В темном лагере звуки природы затмевались бурным шумом голосов. Мужчина прервал монолог своего спутника неожиданно и сердито, что напрягло даже его тихого соседа. Здесь каждый прячет свои страхи и неудачи в глубине души, пока светлый Лекарь пытается создать идеальный мир для всех....
Заодно и язык учил, вот только какой мне смысл от древнеиспанского? Насколько понимаю, им тут пользуются довольно редко. Собирался уже дочитать пару страниц и идти спать, но планы нарушил телефонный звонок. Георгий, тот самый таксист, сообщил о каком-то движении возле дома старика. Несколько человек зашли в подъезд, и теперь стоят около его двери, что-то шепотом обсуждая.
Хм… А вот это уже интересно. И вариантов тут несколько. Возможно старику угрожает опасность, но тогда возникает другой вопрос — кому этот старый нужен? Он столько лет там жил, никого не трогал, но как только я появился у него в квартире, про него тут же вспомнили?"
"И другой вариант — дед решил меня сдать, и рассказал кому-то о моих возможностях.
Не доходя пары десятков метров до его дома, я услышал крики девочки, так что пришлось мне ускориться.
— Говори, где артефакт, старый! Тогда мы твою малявку не тронем! — указал один из них на замершую от ужаса девочку.
Понятно, у меня аж от сердца отлегло. Значит, это не старик их сам позвал. Вероятно, они заметили странное исцеление от неизлечимой болезни, и решили, что у него есть дорогущий артефакт, которых на весь этот мир всего ничего.
— Я тебе, собака, глотку перегрызу, если ты еще раз в ее сторону посмотришь! — прорычал старик. И да, здоровье я ему еще до конца не восстановил, но он всё равно он смог неплохо так поломать лицо одному бандиту. Да и двое других без синяков не остались.
Получив пинок по ребрам, дед не успокоился, а наоборот, продолжил вырываться.
— Урод старый, я тебе сейчас обратно позвоночник сломаю! — заорал один из них, как только старик извернулся и, освободив руку, врезал ему в пах. Слабо, но очень больно. Молодец, дед! Когда враг сильнее, о честном бое не должно быть и речи.
— А вот это уже вряд ли, — объявился я, и на меня уставились три удивленные пары глаз. — Мою работу никому портить не позволю, — помотал я головой.
Тот, что был с разбитым носом, сразу пошел на меня, что-то невнятно гундя.
