Автор
Взрывная коммерция: Рабы в трендовом направлении. Два купца пытаются разглядеть будущее в тени загадочных заказов на рабов. Атмосфера жестокой и заветной конкуренции за редкую выгоду в мире черных рынков.
А теперь приступай к визуальному осмотру! — еле сдержал свой смех. Нет, ну смешная же вышла шутка! Почему никто не смеется, и все такие испуганные? Особенно гвардеец, его кожа краснеет всё сильнее и появляется боль от очагов воспаления.
— Не ори, — толкнул его. — Слепота от криков не пройдет.
— За что вы так? — продолжил верещать студент.
— Говорил же, экзамен трудный, — буркнул я. — Понимаешь?
— Я думал, что надо будет лечить!
— Да, но в трудных условиях. А ты как хотел? Думаешь, если лекарь во время боя теряет зрение, он перестает быть лекарем? А вот и нет! Лечи! — уселся на освободившийся стул и закинул ногу на ногу, принявшись наблюдать за успехами своих учеников.
Оборонительные укрепления барона Гришанова
Раннее утро
Трое часовых стояли на самой вершине башни, и один из них никак не мог оторваться от бинокля. Он смотрел на вражескую стену и что-то тихо бормотал. Потом мотал головой, протирал глаза, и снова прилипал к биноклю.
— Парни, мне это не нравится, — спустя полчаса заключил он. — Очень не нравится.
— Чего опять? — устало вздохнул один из часовых.
— Клянусь! Чем угодно клянусь, что эта стена вчера была дальше! — он снова посмотрел в бинокль. — Уверен в этом, она точно была на пару десятков метров дальше!
— Валер, ты там не заболел? — товарищ подошел к сослуживцу и положил ему руку на лоб. — Вроде холодный.
— Да не заболел я! — начал злиться тот. — Я вам точно говорю! Слово даю!
— Валер, ты это… Успокойся, — попытался утихомирить его второй.
Мужчина, и правда, отправился отлеживаться, тогда как оставшиеся на башне передали командиру просьбу отправить того на принудительное лечение. А за всем этим при помощи голубя наблюдали маги земли. Они задорно хохотали на той стороне стены и продолжали медленно отхватывать вражескую землю, просто передвигая стену всё глубже в ущелье.
* * *Что-то они после экзамена все отекли. Тогда как гвардеец, счастливый и довольный побежал гулять в город. За такие нечеловеческие страдания я не мог не отпустить его, это было бы, действительно, негуманно.
Но почему? Почему мои ученики оказались такими мягкотелыми? Кричали, просили вернуть им зрение, потерянные конечности, некоторые просто хрипели.
