Утро Людвига Августа Аврелия было необычным — здоровенная крыса стремительно бежала к нему, готовая его съесть. Однако пытаться выстрелить в тварь камнем оказалось невозможным - его рука просто отказывалась реагировать. Вместо голубя — огромный зверек летел прямо на голову Людвига, его крик "Ур?" прозвучал словно сигнал тревоги в чужой и неизвестной вселенной....
А вот одиночный призыв может быть очень даже полезен. Создание такого занимает лишь несколько секунд, и можно наклепать себе перед боем неплохую такую армию.
Тем более, что и срок жизни у таких костяков может растянуться аж до нескольких суток. Если грамотно всё сделать, конечно.
Сейчас же девушку охраняют два пса. Мало ли, вдруг что-то пойдет не так, и слуга решит напасть на свою создательницу? Да и голубя приставил, чтобы наблюдал за работой графини. Потом расскажет, добилась ли она каких-нибудь успехов.
Не стал отвлекать ее и пошел прогуляться.
— А-а-а… Тварь пернатая! Сволочь! — долго в тишине посидеть не удалось.
— За что? — спокойно спросил я, хотя догадки уже имеются.
— Да не тебя, — махнула она рукой, и попыталась восстановить дыхание. Пришлось помочь с этим, насытив ее кровь кислородом. — Спасибо! — выдохнула она.
— Хм… Идеальная, говоришь? А идеальные гончие умирают от голубиного кала?
— Но… — графиня не нашла, что ответить. — Она была очень сильной! И большой!
— Но умерла от голубиной какашки, — пожал я плечами."
"— Р-р-р… — натурально зарычала Виктория от бессилия и, топнув ножкой, побежала обратно в свою комнату. — Я создам такую гончую, которая сожрет эту глупую птицу! — воскликнула девушка и скрылась в дверях замка.
Тишина… И все заняты делом, что самое главное. Роман в поте лица изучает мою книгу, Виктория старается изо всех сил, снова и снова чертит магические круги, оттачивая свое мастерство. Злость на пернатого подстегивает ее работать усерднее, и при этом она на меня совсем не в обиде. Думаю, лучше и не придумаешь.
— Да ушла она уже, вылезай! — проговорил я, и из-за каменного выступа показался Курлык.
— Ур урур! — сообщил он мне, что и не прятался вовсе.
