Автор
Люк О'Доннелл вынужден притворяться в отношениях, чтобы спасти свою репутацию от скандала, связанного с именем его знаменитого отца. Но когда его вымышленный роман становится реальностью, простая игра превращается в настоящее чувство, грозящее разрушить все его планы.
Не люблю, когда из-за меня другие люди чувствуют себя неловко.
– Думаю, я это переживу. – Я отстегнул ремень и прижался к нему.
– Ты должен пристегнуть ремень. Таковы требования закона.
Я позволил своей голове слегка и будто ненароком опуститься ему на плечо.
– Ох, Оливер, заткнись.
Глава 19
Сам не знаю почему, но вопреки чувству самосохранения я пригласил Оливера к себе в квартиру. Стоит отдать ему должное, он не рухнул сразу же замертво от отвращения и кишечной палочки.
– Я знаю, – сказал он, – что иногда ты считаешь меня излишне придирчивым. Но если честно, я не понимаю, как ты можешь так жить?
– Все просто. Если я дотрагиваюсь до чего-нибудь, неважно, связаны с этой вещью приятные воспоминания или нет, я предпочитаю оставить ее там, где она лежала.
– Я бы посоветовал вообще ни до чего не дотрагиваться в этом помещении.
Я снял куртку и, проявив небывалое для себя умение ориентироваться в обстановке, швырнул ее на позорную кучу трусов.
– Я пытался оградить тебя от этого. Но ты не внял моим предупреждениям. Так что ты поступил как жена Синей Бороды.
– Я думал, что ты стесняешься меня. – Оливер по-прежнему с ужасом разглядывал внушительную коллекцию коробок от еды навынос, которые мне стоило бы собрать и очистить, чтобы потом сдать на переработку. – Но, похоже, ты стыдишься самого себя.
– Вот тут ты ошибаешься. Стыд свойственен людям, у которых есть самоуважение."
"Он снова прижал пальцы ко лбу – этот жест, показывающий, как сильно он был огорчен и разочарован, не предвещал ничего хорошего.
– По крайней мере, Синяя Борода аккуратно хранил всех своих жен в одной каморке.
– Знаю, ты, наверное, теперь сильно сожалеешь о том, что согласился на фиктивные отношения со мной, но я тебя умоляю, не отшивай меня больше.
– Нет, нет. – Оливер расправил плечи, как солдат на плакате военных времен. – Я справлюсь. Просто мне нужно время.
– Можешь уйти, если хочешь.
На мгновение мне показалось, что он действительно сейчас уйдет. Но затем он снова вернулся в прежнее состояние «долг превыше всего».
– Чтобы соблюсти все формальности, мы не должны повторять сегодняшней ошибки. И, похоже, мы совершенно не продумали нашу линию поведения на публике.
– Ого… – я с безучастным видом рухнул на диван – в моем доме это был, пожалуй, самый незахламленный предмет мебели, за исключением пары носков и одеяла там ничего больше не было, – я и представить себе не мог, что работа окажется настолько серьезной.
– Да.
