Автор
Я никогда не обещаю идеальную вечеринку, но всегда бываю настоящим джентльменом. Вечеринка была последней каплей: я заливался краской от стыда, когда увидел всех соплей в своем костюме. Проблема лишь в том, что выбор между выглядеть как полный чмо или таковым — она всегда очевидна....
– Что это сейчас было? Похвала в мой адрес или утверждение, что мое понимание является чем-то само собой разумеющимся?
– И то и другое. – Я повернулся на бок и уткнулся носом ему в шею. – То есть я принимаю как само собой разумеющееся то, что ты такой замечательный. Но это не означает, что ты перестаешь быть замечательным.
Оливер слегка откашлялся со смущенным видом.
– Спасибо. Хотя признаюсь, что я немного встревожен. Понимаю, я только раз встречался с твоим отцом, но не могу сказать, что он произвел на меня приятное впечатление.
– Кажется, ты ему тоже не понравился.
– Извини, если я доставил тебе какие-то трудности.
– Не говори глупостей. – Я оторвал нос от шеи Оливера и поцеловал его. – Ты мне доставляешь только радость. И я не уверен, что смог бы влюбиться в человека, который хорошо ладил бы с Джоном Флемингом.
– И все же я боюсь, что сжег мост, который не следовало сжигать.
– Это был мост из дерьма, Оливер. И я пока не уверен, на какой стороне этого моста хотел бы находиться.
– Понимаю, мне не нужно об этом говорить, – сказал он через некоторое время, – но я не хочу, чтобы он опять причинил тебе боль.
Я выгнул шею и посмотрел на Оливера таким пристальным взглядом, который можно вынести, только если вы оба лежите в постели почти полностью голые.
– И этот шанс довольно велик, правда?
– Я повторюсь, пускай это и очевидная вещь, но я не хочу, чтобы ты страдал.
– Я и сам не горю таким желанием. Просто мне кажется, что теперь… даже если что-то пойдет не так, ничего страшного не случится.
– Как ни странно, – криво усмехнулся он, – меня это обнадеживает.
На следующий день, сидя на только что застеленной кровати Оливера, я поймал себя на мысли, что, возможно, немного преувеличил, когда утверждал, что меня это не уничтожит. В объятиях моего то ли фиктивного, то ли настоящего парня я чувствовал себя замечательно. Но теперь все было иначе. Однако у меня все же хватило духа собраться с силами и позвонить Джону Флемингу по телефону, который его люди прислали моим.
– Джон слушает, – прорычал в трубку отец с уверенностью человека, который не сомневался, что он был самым важным и значительным Джоном на свете.
– Эм. Привет. Это я.
– Кто я? Сейчас неподходящий момент. Я должен ехать на съемки.
– Я – это твой сын. Тот, которого ты попросил перезвонить тебе."
"– Да, да, я сейчас.
