Автор
Я никогда не обещаю идеальную вечеринку, но всегда бываю настоящим джентльменом. Вечеринка была последней каплей: я заливался краской от стыда, когда увидел всех соплей в своем костюме. Проблема лишь в том, что выбор между выглядеть как полный чмо или таковым — она всегда очевидна....
– Знаешь, я довольно скверный актер.
– Я хочу, чтобы ты постарался выглядеть убедительным. Мне плевать на твое прошлое или на сплетни в интернете, но, – его губы плотно сжались в тонкую линию, – у меня нет желания объяснять родителям, почему мой парень просто притворяется.
– Подожди. Твоим родителям?
– Да, в июне у моих родителей рубиновая свадьба, и я не хочу присутствовать на ней один.
– Ее, – не удержался я, – будут справлять в Провансе?
– В Милтон-Кинсе.
– И ты серьезно хочешь взять меня с собой? Познакомить со своими родственниками?
– А почему нет?
Я снова рассмеялся.
– Боюсь, мне придется слишком долго объяснять почему.
– Если ты не хочешь этого делать, Люк, так и скажи.
Оливер никогда больше не назовет меня Люсьеном, ведь так? Он с уважением отнесся к моей просьбе, как и полагается зануде.
– Нет, нет. – Я быстро замахал руками. – Я согласен. Но мне кажется, что ты совершаешь ужасную ошибку."
"– Это уж мне решать. – Он замолчал, и легкий румянец стал расползаться по его высоким, словно вырезанным скульптором скулам.
– А почему? Ты как Джулия Робертс из «Красотки»?
Он покраснел еще сильнее.
– Нет. Но настолько интимную близость я допускаю только с людьми, которые мне действительно нравятся.
– А. – Иногда после сильных душевных страданий тебе начинает казаться, что все случившееся стало для тебя своего рода вакциной.
Вид у Оливера тоже был не особенно счастливым, и меня это немного утешило.
– Это точно.
– Но не переживай. Несмотря на все, что произошло, я умею держать свои губы при себе.
– Хорошо. Спасибо.
Гнетущее молчание, словно большая клякса, расплылось между нами.
– Итак, – спросил я, – что теперь?
– Как насчет бранча у меня? В воскресенье?
Встречи два раза в неделю? Я успею надоесть ему еще до того, как начнутся «Жучиные бега». Да и он мне может надоесть. Или нет. Это «или нет» пугало так сильно, что в тот момент даже не хотелось об этом думать.
– Если мы все-таки договоримся, – он мрачно посмотрел на меня, – то нам нужно будет получше узнать друг друга, Люк.
– Можешь называть меня Люсьеном, – выпалил я.
