Автор
Я никогда не обещаю идеальную вечеринку, но всегда бываю настоящим джентльменом. Вечеринка была последней каплей: я заливался краской от стыда, когда увидел всех соплей в своем костюме. Проблема лишь в том, что выбор между выглядеть как полный чмо или таковым — она всегда очевидна....
– Люсьен, – продолжал он, – я понимаю, что мы с тобой не друзья и что, возможно, совсем не подходим друг другу. Что, будь у тебя возможность, ты выбрал бы не меня, а кого-то другого. Но, – он смущенно заерзал, – мы согласились на время связать наши жизни, однако у меня ничего не получится, если ты не будешь откровенен со мной.
– У моего отца рак, – выпалил я.
Оливер посмотрел на меня так, как мне бы тоже хотелось смотреть на человека, который признался бы, что у его отца рак, только у меня все равно ничего подобного бы не вышло.
– Прости. Разумеется, ты должен был находиться с ним. Почему же ты с самого начала мне об этом не сказал?
– Потому что я сам не знал. Мама позвонила и сказала, что случилось нечто важное. Я поверил ей, так как… я всегда ей верю. А тебе я ничего не сказал, потому что думал, ты будешь считать меня странным.
– С чего ты взял, что мне покажется странной твоя любовь к матери?
– Не знаю. Я всегда боюсь, что меня примут за какого-нибудь Нормана Бейтса[23].
Его теплая рука опустилась мне на колено. Наверное, мне стоило убрать ее оттуда, но я не видел на то причин.
– Это очень мило с твоей стороны. И я ценю твою честность.
– Спасибо, я… спасибо. – Да, с Оливером, который пытался поддержать меня, было намного сложнее иметь дело, чем с Оливером, который на меня сердился.
– Ничего, если я спрошу тебя об отце? Я могу чем-нибудь помочь?
– Да, но будет лучше, если ты не станешь спрашивать меня об отце.
Он с сочувствием слегка постучал меня по колену – у меня этот жест никогда не получался, вечно в нем таилась какая-то скрытая издевка.
– Я понимаю. Это ваши семейные дела, и мне не стоит вмешиваться.
Я видел, что он не пытался пристыдить меня. И все равно мне стало стыдно.
– Дело не в этом. Я просто ненавижу этого ушлепка.
– Понятно. То есть… – он удивленно моргнул, – ничего не понятно. Он же твой отец, и у него рак.
– А еще он бросил нас с мамой.
– О чем?
– Об Одиллии О’Доннелл и Джоне Флеминге. Большая страсть, бурное расставание, маленький ребенок. Ты не читаешь газет? И Бридж тебе ничего не рассказывала?
– Я знаю, что ты имеешь какое-то отношение к знаменитостям. Но для меня это не очень важно.
С минуту мы сидели молча. Одному богу известно, что в тот момент творилось в моей голове. Я был совершенно сбит с толку.
