Автор
Я никогда не обещаю идеальную вечеринку, но всегда бываю настоящим джентльменом. Вечеринка была последней каплей: я заливался краской от стыда, когда увидел всех соплей в своем костюме. Проблема лишь в том, что выбор между выглядеть как полный чмо или таковым — она всегда очевидна....
Но, черт возьми, Оливер был моим фиктивный парнем, а не гребаного Алекса! И мы с ним должны были вести приятную беседу, потягивая херес, пока не упьемся вусмерть!
– Думаю, – сморозил вдруг я, – что если бы я совершил преступление, то предпочел бы, чтобы моим делом занимались профессионалы в области юриспруденции, а не двенадцать случайных типов. Вы ведь знаете, какими бывают люди?
Оливер слабо улыбнулся."
"– Я могу понять твою позицию, однако, как ни странно, юристы редко разделяют ее.
– Серьезно? – спросил я.
– В реальности жюри присяжных – это вовсе не одиннадцать узколобых недоумков и один ангел. И да, я скорее доверю свою судьбу нескольким людям с разными мнениями, чем одному-единственному, который расценивает закон как абстрактное понятие.
Я постарался принять задумчивую позу, хотя на самом деле просто сменил положение, поскольку моя левая ягодица начала затекать.
– Но разве ты сам не хочешь, чтобы закон рассматривали как абстрактное понятие? – Как там звучала та фраза в «Блондинке в законе»? – Разве Сократ не говорил, что «Закон – это разум, свободный от страсти»?
– Вообще, это говорил Аристотель. И он ошибался. То есть в чем-то он был прав, но закон – это еще не все правосудие.
У Оливера был ужасно напряженный вид.
– О? – глубокомысленно выдал я, не глядя в его сторону.
– Дело в том, что суды присяжных состоят из разумных людей, и пока ты не успел мне возразить, я хочу сказать, что большинство людей обладают достаточным разумом, чтобы понять, заслуживает подсудимый наказания или нет. Буква закона – это в лучшем случае половина дела. Вторая половина – сострадание.
– Ничего смешнее в жизни не слышал.
Наверное, я хотел сказать: «Ничего очаровательнее в жизни не слышал».
