В холодном осеннем дневнике Джесси начинается странное путешествие в самое сердце убийства. В пригороде выстрелы разрывают тихий воздух, заставляя девушку броситься к окну и понять, что хуже не быть настороже — когда опасность уже здесь.
Предвкушение этого создавало между ними на работе слегка неловкую, но одновременно по-своему интересную атмосферу.
Открывшаяся дверь отвлекла Джесси от этих мыслей. Ханна вышла из кабинета, при этом она не выглядела ни расстроенной, ни погружённой в себя. Она казалась подозрительно спокойной, что было само по себе странным, учитывая всё, через что ей пришлось пройти.
Доктор Леммон провела её и поймала взгляд Джесси.
- Ханна, - сказала она. – Я хотела бы поговорить с Джесси пару минут. Не могла бы ты подождать здесь?
- Конечно, - садясь, ответила Ханна.
- Вот и отлично, - спокойно сказала доктор Леммон, не ведясь на провокацию подростка. – Входи, Джесси.
Джесси устроилась на том же диванчике, на котором сидела и во время собственных сеансов, а доктор Леммон села напротив.
- Буду краткой, - сказала Дженис. – Отбросив в сторону её сарказм, я всё же не думаю, что Ханне пойдёт на пользу, если она будет переживать, что я делюсь с тобой тем, что она рассказала мне, хоть я её и уверила, что не буду этого делать.
- Не будете или не можете? – уточнила Джесси.
- Ей ещё нет восемнадцати лет, поэтому технически, как её опекун, ты могла бы настоять на этом. Но я считаю, что это подорвёт доверие, которое я пытаюсь завоевать. Мне понадобилось немало усилий, чтобы она начала по-настоящему открываться. И я не хочу рисковать.
- Поняла, - сказала Джесси.
- Джесси, я обеспокоена. Не вдаваясь в подробности, я просто скажу, что за исключением единственной нашей встречи, на которой она проявила хоть немного эмоций по отношению ко всему тому, через что ей пришлось пройти, Ханна, в основном… невозмутима. Вспоминая об этом сегодня, когда я узнала её получше, я могу сказать, что она позволила себе это единственное проявление эмоций, чтобы меня успокоить. Кажется, Ханна отгораживается от произошедших с нею событий, как будто она была лишь их свидетелем, а не участницей.
- В этом нет ничего удивительного, - сказала Джесси. – На самом деле мне это очень хорошо знакомо."
"- Так и должно быть, - согласилась доктор Леммон. – Ты и сама прошла через подобный период. Мозг таким образом часто даёт себе время разобраться с испытанной болью. Отстранённость и разотождествление себя с травмирующими событиями в подобных ситуациях наблюдаются очень часто.
