Понедельник, 9 апреля — день рождения Джейми прошел уже один час. В мгновение, когда прекращается эффект наркотика, боль возвращается с новой силой. Я осознаю сразу четыре ключевых факта: я лежу в больнице; меня ударили ножом; но я всё еще жив; и Джейми куда-то пропал. Минут пять сердце бьется так громко, что все тело трепещет. В эти пять минут мне кажется, что весь мир остановился....
– Давай я помогу. – Йен подходит ближе, жестом давая понять, что откроет сам. – В мороз нужно вверх потянуть, а то не откроешь, так и раньше было. – Жалобно скрипят петли, и дверь открывается. Йен шествует внутрь, а я остаюсь на пороге. Как же не хочется вслед за ним куда-то идти.
Йен как будто забыл, что уже двадцать лет здесь не живёт, ведёт себя так, будто дом – его, а твоя мать ещё жива и ходит, ворча, по дому.
Тесси, это мой старший брат. Он помочь пришёл.
Ну, может, и помочь. Но тебя он всегда держал за глупого подростка, а нас с Джейми – за временных попутчиков.
Ты тоже хороша. Всё, что он ни делает, воспринимаешь в штыки.
Скидываю ботинки в углу, иду в носках по полу на кухню. На холодном кафеле ноги немеют. Отопление отключили, поэтому дома такая же температура, что и на улице. Но какая разница: будь на кухне тропики, я бы всё равно ёжилась от холода.
Йен облокачивается на столешницу спиной к окну, выходящему на въезд к дому. Взгляд его падает на наш с Джейми недоеденный завтрак. В моей тарелке хлопья вздулись, образовав единую влажную массу.
"– Вот, держи, – говорит он, протягивая вперёд руку, и тут только замечаю, что он пришёл с пакетом. – Купил тебе винограда, шоколада немного. Выбирал наугад, не знаю, какой тебе нравится.
– Надо же, спасибо.
На его лице появляется обида. Может, я веду себя неблагодарно? А ты прав, и я правда всё в штыки воспринимаю?
– Спасибо тебе огромное за заботу, – добавляю.
– Тесс, очень неудобно тебя просить, – продолжает он, – но время уже не терпит. Верни деньги.
Деньги. Слово, как дротик, вонзается мне в сознание. Ну конечно, он сюда не обо мне или Джейми справиться пришёл.
– Какие деньги?
Йен щиплет себя за переносицу, закрывает на мгновение глаза. Прямо как ты – раньше.
– Я тебе на похоронах всё объяснил, – заявляет Йен. – Вы переезжали, Марк взял у меня в долг. Сказал мне, что ты в курсе. Ему понадобилась моя часть наследства на пару месяцев, пока вы продавали дом в Челмсфорде.
Сглатываю, снова на мгновение стуча зубами. Не очень помню, что было на похоронах. Помню, по витражным окнам колотит дождь. От каменных стен холод подбирается сквозь плащ, сквозь платье к кусочку льда внутри. А кроме – ничего, пробел, сцену из фильма вырезали.
– Тесс? – Я дёргаюсь от его нетерпеливого тона. В полумраке кухни глаза у Йена кажутся темнее Как бы мне хотелось, чтобы этот разговор мы вели снаружи.
