Понедельник, 9 апреля — день рождения Джейми прошел уже один час. В мгновение, когда прекращается эффект наркотика, боль возвращается с новой силой. Я осознаю сразу четыре ключевых факта: я лежу в больнице; меня ударили ножом; но я всё еще жив; и Джейми куда-то пропал. Минут пять сердце бьется так громко, что все тело трепещет. В эти пять минут мне кажется, что весь мир остановился....
Женщина уже скидывает ботинки, а я всё ещё без понятия, кто она вообще такая.
Она ищет взглядом что-то у меня за спиной – наверное, крючок для одежды, потому что складывает пальто пополам и кладёт на ботинки.
– У нас была намечена встреча, – заявляет она.
– Встреча?
Она смеётся, от души, заливисто. Как я раньше в Челмсфорде смеялась с нашими местными мамочками над рассказами про лопнувшие подгузники и детские истерики в супермаркете «Теско». Опускаю глаза и корябаю заусенцы у ногтей.
Узнав, что тебя не стало, эти мои мамочки мне прислали орхидею в розовом горшке.
"И на похороны тоже все пришли – и Кейси, и Джо, и Лиза с Джули. Даже Дебби отпросилась с работы. Наверняка у них есть специальный чат в Ватсапе, посвященный мне. Постоянные сообщения, встревоженные смайлики: «Кто следующий Тесс напишет? Она кому-нибудь отвечала?» Отвечу как-нибудь.
Женщина в нашей прихожей открывает сумочку – из чёрной кожи с тонким ремешком через плечо – и достаёт телефон. Маленькая у неё сумочка, наверняка в неё бы даже не влез мой кошелёк, разбухший от бессмысленных чеков и просроченных карт лояльности. Я, когда выхожу на улицу, с собой беру вещевую сумку – так в неё можно две такие сумочки засунуть.
Незнакомка касается экрана телефона, и на нём появляются моё имя, адрес и сегодняшняя дата.
Пожимаю плечами.
– Имя моё, да, но встречу я не назначала. Вы кто, простите?
– Я Шелли, социальный работник. Помогаю людям, которые пережили утрату, – как в частном порядке, так и в качестве волонтёра. Мне сказали, вы просили, чтобы к вам зашли.
– Мне кажется, кто-то что-то перепутал. Я ни к кому не обращалась.
– Может быть, я не то сейчас скажу, но у вас вид человека, переживающего страшное горе. Я ошибаюсь?
– Не ошибаетесь, но за помощью я не обращалась, – отчеканиваю я, да ещё с неожиданным раздражением в голосе.
Ноги ватные, хочется уже сесть, но тогда придётся пригласить эту женщину на кухню или в гостиную. Опять меня будут брать за руку, говорить, мол, всё образуется, время лечит, прочую бессмыслицу. Наслушалась уже. На похоронах – от брата с его парнем. Мама сколько раз звонила.
