Понедельник, 9 апреля — день рождения Джейми прошел уже один час. В мгновение, когда прекращается эффект наркотика, боль возвращается с новой силой. Я осознаю сразу четыре ключевых факта: я лежу в больнице; меня ударили ножом; но я всё еще жив; и Джейми куда-то пропал. Минут пять сердце бьется так громко, что все тело трепещет. В эти пять минут мне кажется, что весь мир остановился....
– Да и Джейми так будет лучше.
– Может, я лучше их отложу? Ведь потом, глядишь, и захочется почитать, и легче станет, – уговаривает меня Шелли, а потом плавно пододвигает мне пару писем.
«Да никогда от них легче не станет», – думаю я, но ничего не говорю. Сердце в груди колотится, паника бурей проносится по телу. Чего же я так боюсь открыть письмо и прочитать? По большей части наверняка ерунда какая-нибудь."
"Дрожащей рукой беру первое. Белый конверт, с окошечком – в прозрачном прямоугольнике твоё имя. Смотрю, как Шелли разбирается с письмами.
Оно оказывается от дилеров – тебе напоминают забронировать прокат на новой модели «Ауди». Обычная чушь. И вдруг мне становится совершенно непонятно, почему я так долго не разбирала почту, что там скопилась такая куча.
Беру ещё конверт. Это письмо адресовано мне.
И сразу же ясно: от авиакомпании.
Уважаемая миссис Кларк!
Выражаем Вам наши искренние соболезнования в связи с трагической гибелью Вашего мужа…
Проглядываю дальше.
В соответствии с постановлением Управления гражданской авиации: «… вследствие решения второго пилота покинуть кабину, в кабине не осталось ни одного члена экипажа за исключением командира воздушного судна.
В соответствии с информацией, содержащейся в бронировании, к письму прилагаются два бланка заявления о выплате компенсации.
Я невольно всхлипываю, с силой сжимаю губы, чтобы не разреветься. Да как им в голову пришло – заявление прислать. Они издеваются, что ли? Будто может эта компания мне хоть что-то компенсировать.
И тут до меня доходит. Две анкеты. Два посадочных места.
Кто с тобой летел, Марк? Пытаюсь вспомнить. Ты говорил, с кем полетишь? Не знаю. Из продажников, наверное, кто-то. А ведь у этого человека тоже наверняка родные, близкие. Тоскуют по нему, как я по тебе. Но нет, не буду об этом думать. Не хочу я думать о других погибших в тот день, обо всех этих кровавых подробностях, которые обсасывают СМИ, которыми пестрят заголовки. Нет, я сама по себе. Не хочу знать про горе других и своим ни с кем делиться не хочу.
