Понедельник, 9 апреля — день рождения Джейми прошел уже один час. В мгновение, когда прекращается эффект наркотика, боль возвращается с новой силой. Я осознаю сразу четыре ключевых факта: я лежу в больнице; меня ударили ножом; но я всё еще жив; и Джейми куда-то пропал. Минут пять сердце бьется так громко, что все тело трепещет. В эти пять минут мне кажется, что весь мир остановился....
А дома выпьем кофе, нормально всё обсудим.
Он прав. Уже не моросит, по луже барабанят крупные капли дождя. Вода стекает с волос на лицо, пальто так промокло, что утратило всякую водонепроницаемость.
– Да, ты прав. Пора мне домой, – говорю я, делая шаг к воротам. Джейми на канатной дорожке, катается взад-вперёд – ненастье ему нипочём.
– Погоди, Тесс. – Йен тянется взять что-то на заднем сиденье, потом открывает пассажирскую дверь, а сам выходит из машины и встает рядом со мной, держа в руках большой белый зонтик как в игре в гольф.
– Почему хватит?
– Что значит «почему»?
– Ну ты же никогда не пытался нормально общаться ни со мной, ни с Джейми, ни даже с Марком. Ещё тогда, раньше, до катастрофы. Ты сейчас-то стараешься только потому, что хочешь, чтобы я с завещанием разобралась и нашла твои деньги.
– Тесс, ты не права совсем.
– Не права? Я тебе никогда не нравилась, признайся.
Во влажном воздухе повисает молчание, только и слышно, как барабанит о зонт дождь.
– Какая разница, нравилась ты мне, не нравилась, – глубоко вздыхает Йен. – Не всем же ладить.
– Ну да. – Сама не знаю, какого ответа я ждала, но вряд ли признания. – Но ты ведь даже узнать меня не пытался.
– Вы с Марком мне даже возможности такой не дали. Я о тебе впервые услышал, когда мне позвонила мама сообщить новость: Марк сделал какой-то девушке ребёнка. Когда я с тобой познакомился, ты только и говорила о том, что собираешься бросить работу и заботиться о семье. Ну и что я должен был подумать? Для тебя Марк был как билет в жизнь, лишённую забот.
– Лишённую забот? Это вот я сейчас, по-твоему, лишена забот?
– Нет, не лишена. И если уж на то пошло, наверное, моё первое впечатление было неверное. Вы с Марком друг друга, очевидно, любили."
"– Но не всем же ладить, – заканчиваю я мысль за него.
Йен пожимает плечами, и я замечаю, что не свожу глаз с его – твоих.
– Мы очень разные с тобой, – говорит он.
– Ну и что ты тогда здесь забыл? Не нравлюсь я тебе, ну и что ты тогда дёргаешься?
Йен смотрит сквозь меня на детскую площадку, на Джейми, который встал на качели и стоя раскачивается, взад-вперёд, всё выше и выше.
– Ты – единственный член семьи, который у меня остался. Хочется помочь. Чтобы мы ладили. Марку бы тоже этого хотелось.
При упоминании твоего имени у меня на глаза наворачиваются слёзы.
– Мне нужно идти.
Я отхожу, отступаю назад, пока по голове меня не начинает бить дождь.
Йен остаётся стоять, будто вот-вот – и пойдёт за мной.
