Автор
Карина шлепает по бесконечному коридору университета, зная, что её приглашают на очередную пару – самую длинную и скучную. Вместе с ней я устало плетусь, разделяя её несчастье в общаге под крылом таракана. Однако хихиканье в конце концов становится почти приятным.
– Мы волновались за тебя! Ты – наш друг, наша подруга, наша… Яся. Как мы можем не искать тебя если ты пропала, не предупредив. Ты, блин, за кофе вышла и исчезла больше чем на два дня! Что нам нужно было делать? Сделать вид, что ничего не произошло и жить дальше, пока нашу подругу, возможно, в каком-нибудь подвале на запчасти разбирают?!
Меня отчитывали, на меня кричали, возможно, даже хотели ударить, но от всего этого стало так хорошо и тепло внутри, что хотелось обнять этих двоих психованных и поплакать вместе с ними, но…
– Я в туалет.
– Я с тобой! – потопала Карина следом. – Чтобы ты опять никуда не свинтила.
– Карина, – с трудом натянула улыбку. – Я никуда не денусь.
– Смотри мне, – сузила она глаза. – Я буду стоять здесь и смотреть за тем, чтобы ты зашла в туалет и вышла из него через две минуты.
– Хорошо, – выдавила я, улыбаясь.
Дамба с трудом сдерживала поток слёз. Влетев в кабинку туалета, зажала рот двумя ладонями и просто позволила себе разрыдаться, сев на крышку унитаза.
Они меня искали. Меня!
Волновались.
«Ты – наш друг, наша подруга, наша… Яся.»
Горячие слезы жгли щёки. Каждое слово, сказанное Кариной врезалось в память и теперь останется там навсегда.
Так вот, каково это – когда у тебя есть друзья…
Никогда раньше я не знала и не представляла, что можно рыдать от чувства абсолютного счастья. От чувства обретения смысла. От чувства обретения… друзей.
Две минуты. Карина дала мне две минуты, иначе придет с проверкой и увидит, что я как дура реву на толчке.
С трудом собрала себя в кучку, вышла из кабинки и умыла лицо холодной водой, чтобы придать себе хоть какую-то свежесть.
Вышла из туалета и обнаружила в другом конце коридора Карину, выглядывающую из комнаты.
– Прошло больше двух минут, – ворчала она на меня, когда я вошла в комнату.
Её красные глаза и опухший нос, должно быть, являлись отражением моих глаз и носа. Но ни Женя, ни она мне ничего не сказали.
– Иди сюда, – буркнула Карина недовольно и снова обвила мою шею руками.
– Как скажешь, – усмехнулась я, обнимая её в ответ.
– Голодная? – спросил Женя, нарезая бутерброды.
– Что ты её спрашиваешь? – фыркнула Карина, выпустив меня из объятий. – Конечно она голодная. И я голодная. Режь на всех. Сейчас Даник с Никитой ещё приедут.
– Я пока чайник наполню, – отозвалась я торопливо.
