Автор
Карина шлепает по бесконечному коридору университета, зная, что её приглашают на очередную пару – самую длинную и скучную. Вместе с ней я устало плетусь, разделяя её несчастье в общаге под крылом таракана. Однако хихиканье в конце концов становится почти приятным.
– Уже можно переименовать, – предложила я Карине, когда мы вошли в универ.
– Зачем? И так нормально. Лично я уже привыкла, – перекинула она волосы с плеча на плечо. Посмотрела на мой затылок и довольная собой пошагала дальше.
Подавила смешок и молча поправила заколку, подаренную ею. Видел бы кто, как сияли Каринины глаза, когда прицепила эту заколку к волосам и даже надела бордовое платье…
Привычно проверили расписание. Никаких изменений.
На втором этаже у одной из аудиторий толпилась группа Никиты. Сам же он стоял в сторону у одного из окон вместе с, как всегда активно жестикулирующим и много болтающим, Данияром.
Карина заметно ускорилась, увидев парней, и без предупреждения влетела в Данияра, взвизгнув, когда тот её оторвал от пола покружился с ней на месте.
– Привет, – встретил меня Никита, тепло улыбнувшись.
Сегодня он выглядел значительно бодрее и свежее, нежели вчера.
Под яркими глазами цвета холодного осеннего неба уже не было заметно следов усталости и недосыпа.
– Привет, – ответила я и встала рядом с ним, подперев задом теплую батарею.
Синхронно отвели взгляд и посмотрели друг на друга, когда Карина с Данияром решили поприветствовать друг друга максимально глубоко с применением языка и губ у всех на виду.
– Как спалось? – спросила я, чтобы не погружать себя в еще большую неловкость.
– Ты без линз? – всматривался Никита в мои глаза.
– Да… я… – опустила взгляд, почувствовав, как загорелись уши от странного стыда и неловкости. – Я решила попробовать жить без них.
– Так гораздо лучше, – произнес Никита и мягко коснулся пальцами моего подбородка, заставляя на него посмотреть. – Не прячься.
Мир вокруг пропал, стоило мне заглянуть в его глаза и утонуть в глубине тех чувств, что были в них сокрыты. Большая их часть для меня всё ещё находилась в тени, но то, что я видела – тот трепет, ту ласку, ту нежность, что выдавали его глаза, – не могло не отозваться теплом где-то глубоко внутри меня.
Колючая проволока, которой были опутаны мои ребра, внезапно обросла цветами и уже не причиняла боль воспоминаниями.
Подняла руку и мягко коснулась его пальцев, убирая их со своего подбородка. Я не хотела, чтобы этот особенный для меня момент, видел кто-то кому я в жизни не доверюсь так же, как Никите. Эту робкую, хрупкую близость мне хотелось сохранить только между нами, только для нас двоих. Чтобы никто не посмел её спугнуть неосторожным словом, взглядом или украсть тогда, когда мы с трудом её обрели.
