Автор
Карина шлепает по бесконечному коридору университета, зная, что её приглашают на очередную пару – самую длинную и скучную. Вместе с ней я устало плетусь, разделяя её несчастье в общаге под крылом таракана. Однако хихиканье в конце концов становится почти приятным.
Я не слышала ничего, кроме барабанящего в груди сердца, которое кричало мне о том, что в том разговоре ничего хорошего нет и не будет.
Рава и честный диалог один на один – не сочетаются. Я видела его глаза, слышала, что и как он говорит. Таким людям не знакомо понятие чести и достоинства. Это шакалы в шкуре дурно пахнущего барана.
Ещё этот синяк на моем плече…
В ушах шумел холодный ветер. Капюшон толстовки сдуло уже после нескольких метров бега. Пальцы до боли сжимали лямку рюкзака, который было бы разумнее бросить и бежать налегке, но я его несла с собой.
Обежала трибуны стадиона и, лишь на мгновение растерявшись от увиденного, завопила во все горло:
– Никита!
Их четверо! Четыре здоровых парня, среди которых Рава, пинают одного Никиту, который лежит в грязи и уже не в силах даже закрывать голову и торс, чтобы хоть как-то защитить себя от их ударов.
– Эй! Вы что делаете?! – оклик за спиной, вероятно, принадлежащий Данику, подействовал на меня как сигнал стартового пистолета.
Так быстро, как сейчас, я не бегала никогда. Не сбавляя скорости и не разбираясь, кто есть кто, врезалась в одного из парней и снесла его с ног, упав при этом и сама.
Следом за мной прибежал еще кто-то. Началась возня, в которой я отдаленно слышала вопли Карины, крики Даника и Жени.
На четвереньках подползла к Никите, который лежал в грязи и часто дышал. Положа руку на голову, он, кажется, ничего вокруг не слышал или вовсе находился без сознания.
– Никита, – позвала его дрожащим голосом.
Никакой реакции не последовало.
Сняла с себя куртку и накрыла парня. Подобралась поближе и с усилием положила его голову к себе на колени.
– Никита, – позвала снова, стараясь не плакать и держаться, хотя бы ради него. – Никита, это я.
Только теперь он убрал руку от головы, и я с ужасом поняла, что если бы не одежда, то по лицу я бы его точно не узнала. Оно было залито кровью. Из рассеченной брови, казалось, выходил целый сгусток, а из носа и по подбородку текли кровавые дорожки.
– Уходи, – выдавил он с трудом и даже попытался встать.
– Тихо-тихо, – шептала сквозь слезы, возвращая его голову к себе на колени. Пригладила густые черные волосы, убирая их от лица, и, движимая каким-то первобытным инстинктом, стала покачиваться вместе с ним. – Всё хорошо. Слышишь? Всё будет хорош.
– Яся, – произнес он хрипло.
– Да, Никита? – приблизила свое лицо к его и бережно поцеловала в окровавленную щеку."
"Ответа не последовало.
