Автор
Карина шлепает по бесконечному коридору университета, зная, что её приглашают на очередную пару – самую длинную и скучную. Вместе с ней я устало плетусь, разделяя её несчастье в общаге под крылом таракана. Однако хихиканье в конце концов становится почти приятным.
Он держал непоколебимость до последнего, пока Рава не нанёс удар первым, за что получил ответный удар от Никиты и только потом двое его дружков заломили руки Никиты за спину, чтобы Рава и еще один могли по очереди бить беззащитного парня, отрабатывая на нем даже «вертушку». А потом, когда Никита уже не мог стоять на ногах, его просто доволокли до лужи, бросили в нее и стали запинывать, пока не прибежала я и ребята. Только при просмотре видео я поняла, что в том состоянии, в котором был Никита, если бы его избили и бросили там, прямо в луже, он мог бы захлебнуться.
Поэтому уже вчера вечером отец Равы, который является прокурором, возможно, пользуясь служебным положением, упрятал сына за решетку, устроив тому показательную порку на весь город. Не знаю, как долго он там пробудет, но делу дан ход. Равдин-старший принёс извинения родителям Никиты и пообещал, что всё будет по букве закона.
Неслышно закрыла дверь в палату. Кофе оставила на тумбочке. Каждый день я отлучалась лишь на пару часов, чтобы помыться, перекусить и снова вернуться в палату к Никите.
Первая ночь в больнице для меня оказалась страшнее любого кошмара. Врачи не отвечали на вопросы, порой игнорируя и родителей Никиты и меня. Первые сутки нас даже близко к нему не подпускали, оставляя в неведении в больничном коридоре. Теперь же нам разрешено даже ночевать в палате, но только при условии, что никто не будет баловаться с аппаратурой и перекладывать с бока на бок пациента без особого на то позволения лечащего врача.
Поправила одеяло на спящем Никите, подтянув его поближе к подбородку. Черные пряди челки убрала со лба и аккуратно пригладила, чтобы не причинить боль голове, которую разве что не втаптывали в землю почти три дня назад.
Склонилась над парнем и нежно поддела кончик его носа своим. Я делала так каждый раз, после своего возвращения, словно тем самым сообщала, что я здесь и всё хорошо, даже если отлучалась на пару минут в сортир.
– Я скучаю, – шепнула, глядя в закрытые глаза Никиты.
Тихо опустилась на стул и взяла его за руку. Бросила взгляд на родителей. Горячий кофе вот-вот остынет, но будить их мне не хотелось. Даже во сне они выглядели измученными, уставшими и уязвимы. Сон им сейчас необходим гораздо сильнее, чем какой-то там кофе.
Сон и, конечно же, сын…
Мягко и ненавязчиво погладила пальцы Никиты.
