Бью, бью, отбивая пальцы и ладони, пытаясь выгнать эту девочку из своей головы. Зажмуриваюсь, мотаю головой, но в моем больном воображении девочка оборачивается и смотрит на меня невероятно серыми глазами. Глазами Богдана! Глазами того, кого я хочу забыть! Но это сильнее меня… По щекам опять катится теплая влага, капает на клавиши. Это уже не слезы, это остатки души, которая выходит из меня, оставляя вакуум."
"— Алиса! Что ты творишь?! — мать забегает в комнату и отрывает мои ладони от клавиш, захлопывает крышку пианино.
Я сломалась. Впадаю в оцепенение. Мать что-то говорит, говорит, обнимает меня и плачет вместе со мной, но я ее не слышу, в моей голове нарастает гул. А потом меня кидает в неконтролируемую агрессию. Я ненавижу мать, ненавижу Богдана и весь мир. Но еще больше я ненавижу себя… А потом слышу треск… жуткий звук надлома. Так умирают надежды и иллюзии. Душа умирает, а тело остается жить в вечной звенящей пустоте.
Резко встаю, отталкивая мать. Нет, я ни в чем ее не виню и даже не упрекаю за то, что по ее настоянию меня обманули в клинике и подсунули таблетки.
Я никого не сужу. Просто для меня больше ничего и никого не существует. Потеряны все ценности. Иду в ванную, умываюсь, не смотря на себя в зеркало — мне все равно как я выгляжу. Собираю растрепанные волосы в хвост, натягиваю толстовку и джинсы и иду в прихожую.
— Ты куда? — растерянно спрашивает мать.
— Прогуляюсь, — спокойно отвечаю и накидываю куртку.
— Подожди, я с тобой!
— Не надо, я ненадолго. Душно дома, хочу на свежий воздух.
— Тогда в магазин сходи, купи себе, чего хочешь, — мать торопливо вынимает из сумки крупную купюру и всовывает мне в руки.
Прячу деньги в карман. Потому что они мне пригодятся. Хватаю свою сумку и выхожу из дома.
На улице кружит красивый снег. Огромные хлопья попадают на ресницы, застилая глаза. Дышу полной грудью, но кажется, что вдыхаю серную кислоту. Горло жжет и болит, словно у меня ангина. Хочется пить и спать, но домой неохота. Присутствие и причитания матери давят на меня.
Прохожу в уютную кофейню, заказываю большой стакан капучино и отворачиваюсь к окну, рассматривая красиво танцующие снежинки. Мне приносят напиток, и я грею замерзшие ладони о стакан. Не знаю, сколько так сижу в полной прострации, завороженная снегом и мелькающими людьми за окном. Раньше я жила мечтами о будущем, постоянно что-то планировала, выстраивала в голове завтрашний день, о чем-то фантазировала. А сейчас во мне пустота, ни одной мысли.
