В темных коридорах Лондона проходит очередной вечер турнира бокса. Богдан - опытный боец, с каждым бойком стремясь подняться выше, но всегда опасаясь быть отброшенным вниз молодыми, клоунами-старожилами. Каждый новый день может стать последним для него на высоте.
Но дело в том, что возбуждает она не только меня, но и парня рядом, который сглатывает от ее действий, но, надо отдать должное, держит дистанцию. Синеглазая девочка любит держать возле себя влюбленных мальчиков на коротком поводке?
В какой-то момент я ловлю ее взгляд и не отпускаю, девочка немного пьяна, сил сопротивляться нет. Она смотри мне в глаза и медленно опускает голову на плечо парня. Он воодушевлённо закидывает одну руку на спинку дивана позади Алисы, а вторую опускает ей на колено. Моя ревность усиливается, дыхание учащается, пульс уже стучит в ушах, но мы смотрим друг другу в глаза.
В комнате меняется музыка на более медленную, Алиса прикрывает глаза, разрывая наш контакт. Она беззвучно повторяет слова грустной песни о любви, а парень наглеет, воспринимая нашу игру за призыв к действию. Он прикасается к ее волосам, поглаживает, наклоняется, вдыхая их запах.
"Вдыхаю через нос и выхожу в коридор, иду в кухню и выпиваю стакан холодной воды. Не помню вообще, когда меня так накрывало. Какое-то дикое животное желание забрать то, что принадлежит мне. Меня отвлекает телефонный звонок от тренера. У нас новое расписание тренировок. Пока разговариваю, вижу, как в коридоре мелькает ее синее платье. Заканчиваю беседу и выхожу на улицу. Алиса стоит на крыльце в одном платье и тоже с кем-то говорит.
— Да, пап, я с Адамом. Нет, у меня все хорошо. Да, я поняла, — она не видит меня в сумерках. Подхожу вплотную, обхватываю стройную талию и показательно глубоко вдыхаю ее нежный запах. Моя синеглазая девочка замирает, но продолжает разговаривать с отцом. Веду ладонью по ее талии, плавно переходя на живот. — Да, пап, я поняла.
Скидывает звонок, пытается дёрнуться, но я сильнее стискиваю ее талию и перехватываю рукой тонкую шею, чувствуя, как сильно бьётся ее пульс.
— А ты у нас папина дочка? — усмехаюсь ей в ухо. Молчит, начиная глубоко дышать. Опять податливая и покорная, но я помню нашу последнюю встречу, поэтому держу ее спиной к себе и фиксирую шею.
— Отпусти! — шипит, как кошка, и я сильнее вжимаюсь пахом в упругую попку.
— А разве ты не этого хотела, когда провоцировала меня?
— Ты слишком самоуверен!
Возмущается, но начинает дрожать в моих руках, и что-то мне подсказывает — не от холода.
