Весь день прошёл в тишине, к дождю, стучащему по капюшону, я уже привык, и следующий день такой же мокрый, пасмурный. Так прошла неделя, за всё это время только один раз на встречу попался всего один всадник, да и тот, судя по форме, гонец. Проводили друг друга сочувственными взглядами, да разъехались. За всю неделю только один раз встретил одиноко бредущего зомби, которому, даже не останавливая хода верблюда, снес голову. Во время путешествия сложилось ощущение, что мир, словно замер в ожидании чего-то страшного.
Но моему дождливому настроению, как и сопутствующим его мыслям, настал конец в середине восьмого дня. Вот упали последние капли, потом рассеялись тучи и уже первые, за несколько дней, лучи солнца ласкают и утешают землю. Почувствовать, насколько ты любишь солнце, можно именно в такие моменты, не понять, а именно почувствовать. Так, что продолжал путешествие уже в прекрасном настроении и с не сползающей улыбкой. В первой же таверне остановился пообедать. Надо отметить, что почти все деревенские таверны имели масляное освящение, и там стоял полумрак.
Народу в таверне было не много: один небольшой купеческий караван, охрана и погонщики сгрудились за одним большим столом, за соседним, сидел видимо сам купец и двое помощников. В другой стороне зала сидело несколько деревенских и обедало. Заказал себе мяса побольше и выбрав столик у стены, принялся ждать. Как и всегда, мясо было отменным, поэтому я настолько оказался поглощен его поеданием, что не заметил, как сменилась обстановка в таверне, а стоило бы.
Пусть тихие, но всё же имеющиеся разговоры стихли, деревенские тихо встали со своих мест и собравшись в углу изобразили поклон. С небольшим опозданием за ними встали и служаки купца, склонив головы, потом сам купец, пусть и не такой низкий, но поклон изобразил. Причём подозреваю, что ниже он его не сделал, только по вине своего немаленького брюха.
Но всё это прошло мимо моего сознания, уставшего от бесконечной поездки под ливнем и теперь отогревавшегося под лучами солнца и улучшавшего себе настроение всё больше набивая пузо впрок.
И это продолжалось только до того момента, пока из-под меня не вышибли стул, а сам я больно ударился копчиком. Попытка уйти в перекат была оборвана ударом окованного сапога в бок. Больно было на столько что перехватило дыхание, а из глаз непроизвольно полились слёзы. Тут же передо мной встал какой-то богато одетый сноб и зарядив мне ещё раз сапогом спросил:
-Ты что, холоп, дворянина не привечаешь.
