Павел мрачно курит сигарету, ожидая объявления Семёна. В комнате царит напряжение — каждое слово кажется отражением будущего сюжета. Темнота и тихий шепот делают атмосферу не только угрожающей, но и привлекательной для тех, кто готов поучаствовать в игре истинных мастеров....
Даже рассказывая о том, что может запереть меня дома, он не говорил, что свяжет или будет делать страшные вещи. Просто сознался, что будет приручать и находить общий язык.
И я поверила. И именно поэтому сейчас плавлюсь в его руках и желаю большего. Возможно, это только на одну ночь, но она наша.
Мне нравится его настойчивость и властность. Максим не перегибает, держит меня на грани и приносит всё больше удовольствия.
Вот и сейчас, чувствуя его на себе, я выгибаюсь так, чтобы он поскорее вошёл в меня.
– Ты почему напряглась? – спрашивает и опять прикусывает кожу на шее, пуская миллион разрядов по моему телу. Как я поняла, он вообще очень любит кусаться, прямо настоящий хищник. Молчу о количестве засосов на моём теле. Пометили так пометили.
– Ты большой, – отвечаю честно и хочу свести ножки, но кто мне позволит.
– Поверь, мы идеально совместимы. И это… – тут я чувствую, как головка начинает скользить по складочкам, – доставит тебе только наслаждение.
Даже не знаю, что мне нравится больше: его медленные неглубокие толчки или завораживающий голос с хрипцой, который шепчет ласковые глупости. А может, дело в руках, которые до сих пор крепко держат меня и не дают пошевелиться. Сейчас я полностью в его власти, и это возбуждает ещё больше."
"– Ничего не бойся, всё будет хорошо! – вдруг говорит серьёзным голосом, и я чувствую, как его тело напрягается.
Я тоже не такая уж и неженка и хочу свою долю безумной страсти.
– Умница, – шепчет на ушко, чувствуя, как я расслабляюсь. – А теперь скажи, что моя! – Ха!
– Я своя!
– Ника! – рычит и рывком входит на всю длину, выбивая воздух из лёгких и так крепко сжимая, что у меня начинает кружиться голова, а из груди вырывается крик.
– Моя, ты только моя, маленькая! Скажи! – требует, медленно выходя, но объятья не ослабляет. Я даже не успеваю прийти в себя, как следует новый толчок. И такой глубокий.
Кричу и начинаю вырываться, так как это слишком!
– Макс, мне больно! Отпусти! – требую, дёргая руками, но они в крепком захвате.
– Не могу, уже поздно, – рычит, и я с трудом узнаю его голос.
