Павел мрачно курит сигарету, ожидая объявления Семёна. В комнате царит напряжение — каждое слово кажется отражением будущего сюжета. Темнота и тихий шепот делают атмосферу не только угрожающей, но и привлекательной для тех, кто готов поучаствовать в игре истинных мастеров....
Но, знаешь, несмотря на всё это, она вырастила тебя, и ты так похожа на неё.
А вот это мне говорили часто. А порой нас даже путали, когда мы ходили поодиночке. Обе высокие, стройные, с копной длинных золотых волос и голубыми, как небо, глазами. Пухлые губки, чуть вздёрнутый носик, прекрасная фигура, аппетитные формы… Но на этом сходства заканчивались, ведь я мало верила в сказки и жила реальностью. А она порой жестока и сурова.
Хочешь есть – работай. Хочешь тепло одеваться – работай и хорошо учись.
Назвать Лену матерью года было тяжело. Она пропадала то на работе, то в командировке, то с новой любовью… Вот и приходилось крутиться самой. Но я ни чём не жалела, уверенная, что она любила меня.
– Она была непростой женщиной.
– Понимаю. И скажу сразу, я не преследовал Лену и не угрожал ей, зная, что она позаботиться о тебе лучше, чем я. Всё же девочке комфортнее с матерью. Порой мои люди проверяли вас. Ведь ты моя кровь и плоть. Прости, что меня не было рядом, но Лена бы не позволила. Она потребовала бы оставить жену, детей, работу… Да один Бог знает, что она могла выкинуть. Сказочница с принцами в голове и сверкающими замками. Но я помогал материально, хотя странно, что вы живёте так бедно.
– Помогали? – А вот это ново.
– Да. Раз в полгода я высылал вам приличные суммы. У меня есть отчёты о том, как Лена со своими хахалями ездила за границу и на курорты, как покупала украшения… Но ты… Прости, сколько лет этой кофте? – И показал на мой помятый голубой свитер, которому и правда было уже лет пять.
Но не потому, что он был мне дорог, а просто средств на новый не имелось! Да, я работала немало, но половину всегда забирала мать, говоря, что это на продукты и жильё.
– Я не знала про деньги и поездки. И она ничего не давала мне…
– Стерва! Вот как можно было отыгрываться на ребёнка, да ещё столько лет? Сама же тебя забрала, хотя могла оставить. Я бы вырастил тебя, принял в семью!
Павел резко встал и стал крыть мать матом, при этом гневно смотря на гроб. Я же пыталась переварить услышанное.
