Павел мрачно курит сигарету, ожидая объявления Семёна. В комнате царит напряжение — каждое слово кажется отражением будущего сюжета. Темнота и тихий шепот делают атмосферу не только угрожающей, но и привлекательной для тех, кто готов поучаствовать в игре истинных мастеров....
Больше мне сказать нечего.
– Я всё равно её найду. Как бы ты ни прятал, найду и верну сюда!
– Зачем? Чтобы на её глазах трахать других? Говорить, какая она вещь? Угрожать? Зачем ты вообще всё это вывалил на неё, если любишь? Ты столько недель изображал заботу… Так с чего сорвался? И эта свадьба… Уж прости, но ты не похож на ценителя таких вещей. А значит, расстарался не для себя и не для прессы. Ника – причина всего этого! Но зачем выдумывать сказку, а потом бить наотмашь?
Да, этот вопрос интересовал меня с момента, как я понял, что парнишка неравнодушен в Нике.
Роман хмурится, сжимая кулаки, а потом, обойдя стол, подходит к окну. Он напряжён, но чувствует, что бороться против меня нет смысла.
– Я не верю в любовь. Но в Веронике был свет, который согревал меня. С ней было легко, уютно. Её наивность смешила меня. И это в наше-то время! Ты в курсе, что она всему верит? – спрашивает, смотря на меня.
– Да, и это даже пугает. За ней нужен глаз да глаз.
– Согласен. И я присматривал. Но перед свадьбой меня словно переклинило или озарило.
– Как? Сказав, что её жизнь в твоих руках?
– Да! Она должна была верить мне, знать, что я защищу! Что можно доверять только мне!
– Ты сказал, что убьёшь её.
– Соврал. Я бы и пальцем её не тронул.
– Кстати, ты в курсе, что она беременна? – А вот это интересно. Откуда он знает, если Ника ему не говорила?
– Срок ещё маленький, – говорю спокойно, и его лицо перекашивается. Не ожидал.
– И что, скажешь ей сделать аборт?
– Нет. Она любит этого ребёнка, несмотря на то, что отец ты.
"– Так если ты в курсе, что она беременна, а плод в ней – мой, верни! Тебе что, нужна девушка с чужим ребёнком? – Как же грубо он говорит.
– И не подумаю. Да, ты зачал ребёнка, и я благодарен, что это было не насилие. Всё же Ника не говорит о тебе плохих вещей. Но отцом ребёнку стану я! Он вырастет на моих глазах, не твоих!
Как же повеяло ненавистью, обидой, злобой и… да, страхом!
– Ребёнок мой!
– Нет, он Вероникин.
