Казалось, некогда тайные откровения теперь сами слетали с ее языка.
– Наручники. Крики. Добровольное принуждение…
– Ещё? – Не унимался Моретти. – Я ведь говорил, что не возьму твою чертовски привлекательную задницу, пока ты сама меня об этом не попросишь.
Мике прерывисто вздохнула, прежде чем окончательно обнажить свои истинные желания.
– Я хочу тебя в каждую часть моего тела. – Твердо сказала она.
Услышав ее четкий ответ, Рикардо резко замер, в упор посмотрев на свою храбрую девочку.
– Ты хочешь этого сегодня? Сейчас?
Больше скрывать было нечего. Встретившись с его темными, как сама ночь, глазами, она решительно отозвалась.
– Да…
Обезумев от столь чистосердечного признания, Моретти сдернул с точеных ножек кожаные трусики, вновь заскользив горячим кончиком языка по ее горячему естеству. Терзая набухший бугорок клитора, он прошелся по скользким от неистового желания складочкам, юркнул в самую сердцевину жаждущего лона, после чего, приподняв руками ее таз повыше, заскользил по расщелинке между ягодицами.
Глухо застонав, Микелина зажмурилась от переполняющих ее душу чувств.
Она была ненасытна этим мужчиной. Ненасытна его лаской, которая мгновенно отражалась в каждой частичке ее тлеющего тела; его дразнящими прикосновениями, всякий раз доводящих ее до абсолютного умопомрачения. Она стала зависимой им. Как яркий цветок нуждается в солнце, так и она нуждалась в Рикардо Моретти. Даже не смотря на разделяющую их пропасть враждующих семей, она все равно не могла заставить себя отдалиться от него.
Привыкнув к его языку в столь интимной для себя части, Мике медленно выдохнула, позволяя ему творить с ее телом просто невообразимые вещи."
"Почувствовав ее расслабленность, Рикардо в очередной раз нежно обвел языком маленькое мышечное колечко, после чего, со звериным рычанием укусив упругую кожу аппетитной ягодицы, вновь вернулся к жаждущему внимания клитору, намереваясь довести дело до своего победного конца.
Микелина громко вскрикнула, когда на нее накинулась поистине вулканическая мощь его безудержных ласк. Резко поджав пальчики на ногах, она безвольно напряглась, борясь с целой армией восставших внизу живота конвульсий. Но вот, наконец, ее оборона треснула. Резко задрожав всем телом, Мике судорожно вздохнула, изящно прогибая спину, как довольная кошка.
О, да, пожалуй, это было самое чистосердечное прощение, какое ей когда-либо приходилось давать в своей жизни.
Сладостно улыбнувшись, удовлетворенная плутовка лениво раскрыла глаза, встречаясь с пристальным взглядом своего искусного любовника.
– Можешь даже не говорить, что тебе безумно понравилось. – Самодовольно произнес он. – Это написано на твоем лице.