Ия снова ощутимо опустился на жесткую подушку. Лампы по бокам включили мягкую, успокаивающую подсветку, превращая просторную комнату с неброским дизайном и безупречным порядком в легкое небольшое чудо медицинской палаты. Великолепная зеленая атмосфера в торцевых панелях лишь усиливает ощущение ритуального сна и перехода во сны....
Глава «Бестий», на мгновение замершая в боевой стойке древнегреческого копейщика: рука над плечом удерживает копье, острое жало которого лежит в овальной выемке щита, тут же контратаковала. Синий луч прянул в Магистра, раз, другой, преломляясь на лету. И каждый раз со злым гудением лабрис Магистра отбрасывал его в сторону. Это фантастическое фехтование на Ключах могло бы заворожить своей красотой, не будь так смертельно опасно.
Лу: Кот, не жди! Активируй «Вихрь»!
Но у меня были иные планы. Я дернул за ниточку «Ментальной Связи», на другом конце которой светилась иконка копии Вельди.
Хоткот: Вельди, готова? Твой выход.
Глава пятнадцатая
Исполинская змея, обвившая изглоданный огнем скелет башни, раскачиваясь, приподнялась над руинами. Раздув капюшон, она зашипела и выдохнула в сторону ядра флота конус зеленого огня. Несколько кораблей, прикрывших флагмана, потонули в облаке пламени. Два галеона уцелело, отделавшись потерей Купола, суда поменьше вспыхнули, как спички, сгорая в колдовской энергии вместе с экипажем.
– Что это за тварь?
– Видимо, одна из Форм Сета. Сосредоточить на нем огонь!
Залп Серебряного Флота, заставил чудовище злобно шипеть и корчиться в облаке разрывов.
– Только тебя мне не хватало! – нервно бросила Романова. Она сначала коснулась застежки колчана на бедре, потом, словно передумав, сложила ладони вместе, чуть разминая костяшки. И погрузила руки в сгустившуюся перед ней полупрозрачную сферу.
Возле пасти раскачивающегося Сета появились призрачные копии рук Первой Девы, каждая кисть размером с голову змеи. Прозрачная ладошка, чуть изогнувшись, отвесила Богу мощную оплеуху. Чудовище, не выдержав удара, сорвалось с башни, с грохотом рухнуло на горящие развалины. Романова ждала, но больше он не возвращался. Пробив себе путь наружу, Бог бежал прочь, извивы исполинского тела заскользили по склонам, исчезли в горящей степи у подножия холма.
