Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи....
– Даже еду в номер носят?
– Юрочка, не будь наивным. Хорошо обслуживают тех, кто хорошо платит. Я – плачу. Поэтому передо мной на цыпочках бегают.
– Тетя Рина, и откуда же у вас столько денег? Это я как племянник спрашиваю, – тут же уточнил Коротков.
– А мои уроки, милый, дорого стоят. Один час – десять долларов. Я, разумеется, беру оплату в рублях, но в соответствии с курсом. Талантливым детишкам, вернее их родителям, обходится дешевле, неспособным – дороже.
– Это как же?
– А очень просто. Если ребенок трудолюбив и музыкален, мне достаточно позаниматься с ним два часа, и он поймет, как должно звучать произведение.
– И много у вас учеников?
– Порядочно. По-настоящему талантливых – пятеро. Еще восемь – с хорошими способностями, но без божьей искры и должного трудолюбия.
– Выходит, вы богатый наследователь, тетя Рина? Жаль, что я на самом деле не ваш племянник, – дурачился Коротков."
"– У-у, – засмеялась старуха, – после смерти от меня останется только рояль, правда, очень дорогой, не скрою. Я ведь много трачу, племянничек, так что не зарься на теткины деньги.
