Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи....
Английский Надежда Ростиславовна отдала на откуп школе, полагая его самым легким (из-за отсутствия родов существительных и минимального спряжения глаголов). «Самое главное, – внушала она дочери, – научиться автоматически употреблять артикли и пользоваться глаголами «быть» и «иметь». Это их основное отличие от русского языка. Все остальное – дело техники и зубрежки».
Матери удалось не только развить в Насте способности к иностранным языкам, но и пробудить живейший к ним интерес.
– Что вы переводите? Научную литературу? – поинтересовалась соседка.
– Художественную. Детективную повесть. Очень увлекательно.
– Да? – Регина Аркадьевна как-то странно взглянула на Настю. – Никогда бы не подумала, что вам нравятся детективы.
– Почему же? Детективы – прекрасная литература, – возразила Настя.
– Может быть, может быть, – задумчиво произнесла Регина Аркадьевна. – Мне показалось, что у вас должны быть другие вкусы. Значит, я ошиблась. Молодая женщина, образованная, интеллигентная, трудолюбивая, не озабоченная проблемами секса… Вы должны любить Сартра, Гессе, Карпентьера, может быть, Камю. Но уж никак не детективы. Впрочем, не сердитесь на старуху, у меня, возможно, искаженное представление об искусстве.
– Педагог из Джульярдской музыкальной школы. У нее учился Ван Клиберн, – быстро ответила Настя, мысленно похвалив себя за хорошую память.
– Вот видите! – торжественно воскликнула Регина Аркадьевна. – Имя Розины Левиной знает весь мир, хотя она не концертирующий пианист, а просто педагог.
