Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи....
В ту же секунду голова его наполнилась истерическим криком: «Я ее ненавижу! Я хочу, чтобы она умерла! Пусть она умрет! Немедленно! Пусть она умрет!»
Марцев вскочил с дивана и заметался по квартире. Мысли, рожденные в «его» половине мозга, переплетались с Юрочкиными.
«Почему они не сделали фильм? Они же обещали…»
«Ненавижу! Пусть она умрет!..»
«Где эта девушка? Надо ее найти во что бы то ни стало…»
«Она ругает меня даже за четверки, она придирается ко мне…»
«…найти и привести туда, пусть они немедленно…»
«Без нее мне будет лучше.
«…немедленно сделают лекарство, пока не случилось…»
«Пусть ее вообще никогда не будет! Я ее убью!»
«…пока не случилось самое страшное, пока я не убил кого-нибудь еще…»
«Я хочу, чтобы она умерла!»
«…лучше я убью эту девушку, никто не узнает, мне надо ее убить…»
«…Я ее убью!»
«…Мне надо ее убить!»
Два голоса слились в один вопль, настойчивый, требовательный. Марцев остановился, обливаясь холодным потом. Он знал, что ему нужно делать. Приступ надо снять любой ценой, иначе конец всему.
* * *Мэр растерянно положил телефонную трубку. Он никак не ожидал, что ему откажут.
Мэр был умен, но доверчив. По характеру он походил на слона, который долго терпит обиды, не веря в злой умысел, но потом приходит в ярость и начинает крушить все подряд. Нелепая ситуация с идеей сделать передачу или хотя бы публикацию о преступности в Городе обернулась для него страшными подозрениями. Он пригласил к себе Льва Михайловича Репкина, курировавшего правоохранительные органы Города.
