Автор
Дорович уже привык переключаться любой разговор с учениками на «отцы и дети», особенно обсуждение матерей вызывало у него жгучее раздражение. Теперь это стало обычным явлением, даже после обеда, когда он не мог больше сдерживаться и часто оборачивался грубым тоном или криком. Вот сейчас его накрыло очередное ощущение, что все вокруг рушится под ногами — в этот момент позвонил родной брат, вызвавший у него одновременно облегчение и страхи....
Ты же знаешь, что нельзя жениться на собственной дочери?
– Знаю, конечно. Дети потом будут уродами.
– Правильно. Поэтому он будет тебя просить, а ты будешь ему отказывать.
– А может, сказать ему, что он – мой папаша? Тогда он сразу врубится, – по-деловому предложила девочка.
– Нельзя, в том-то и дело. Это игра такая. Ты ему отказываешь, но ты же его любишь, ты же хочешь сделать ему приятное. Если уж замуж нельзя, то все остальное-то можно, правда ведь?
– Конечно, – авторитетно заявила бродяжка, которая вообще-то имела довольно смутное представление о таких категориях, как «можно» и «нельзя».
– Отлично! – Мужчина был явно очень доволен. – Ты удивительно сообразительная девочка, просто на редкость. Давай начнем.
Девочка делала все, как ей говорили. Встав на колени и сложив перед собой ладошки, она закрыла глаза и проговорила про себя целиком песенку про Ксюшу в юбочке из плюша.
Она делала все как обычно и даже в первый момент не поняла, почему старик вдруг схватил ее за волосы и ударил по лицу.
С трудом поднявшись на ноги и смаргивая выступившие слезы, девочка прильнула к старику, обхватив его руками.
– Шлюха! – закричал он. – Маленькая дрянь! Подстилка!
Дальше она просто перестала понимать происходящее. Старик орал на нее, бил кулаком по лицу, хлестал невесть откуда взявшейся плеткой. Последнее, что увидела в своей непутевой короткой жизни маленькая бродяжка, был занесенный над ней нож и огромные, страшные глаза старика…
* * *– Девочку в подвал, работу доделай начисто и со звуком, – сказал Семен парню в очках по кличке Химик.
– Ладно, – недовольно проворчал Химик. – Как самую грязь делать, так всегда я один.
Семен подошел к нему вплотную, крепко ухватил за плечо.
– Ты так больше не шути, дружище.
