– Нам же маньяки всегда умными, как в кино, кажутся, да? А Остряк этот другой, и полиция с ним справится вот-вот. В общем, я теперь даже парня своего встречать не прошу. Вот он, кстати. А можно мы его маме в Татищево привет передадим?
– Ой, у меня вся семья боялась, потому что я похожа на этих жертв, про которых в Интернете пишут! – проворковала в камеру миловидная шатенка с распущенными волосами на прямой пробор и правильными чертами лица, которое эффектно обрамлял пушистый норковый капюшон. – Маньяки же всегда один и тот же типаж ищут. Я даже на лекции перестала ходить в университет. Теперь задолженности вот, а в деканате говорят, что неуважительная причина! Но я все наверстаю! Объявили ж уже, что этот Остряк так себе маньяк.
– Присоединяюсь к мнению жительниц нашего города, – вновь заговорила из студии Корсарова. – Анна Игоревна убедила нас в том, что человека, назвавшегося Остряком, надо перестать бояться и пора начинать жалеть. Интересно, хватит ли у него смелости написать нам в редакцию теперь?..
Видевшие эту передачу на телефонах Гуров и Брадвин одновременно подумали много запрещенных в эфире слов.
– Приеду в кабинет, фото всех, кто дал интервью, на доску с фотографиями жертв повешу. Чего зря время тянуть? – проворчал Брадвин.
– Кроме первой, – кивнул Гуров. – Немного не тот типаж.
– Да уж. Как и Корсарова. А жаль.
Служебная машина, в которой они ехали, поднималась по Алтынной горе к некогда прекрасным корпусам Областной клинической психиатрической больницы Святой Софии, выхлопотанным ее первым заведующим Самуилом Ивановичем Штейнбергом на призрение душевнобольных. У входа в административный корпус их встречал главный врач. Невысокий мужчина среднего телосложения, который носил дорогие очки, воплощал собой непоколебимое спокойствие и, казалось, видел людей насквозь.
– Олег Петрович Стаев, день добрый! – поспешил ему навстречу Брадвин. – Познакомьтесь: Лев Иванович Гуров, коллега из Москвы.
– Мы по поводу этой девушки, – перешел к делу сыщик и показал фото Ольги Вороновой. – Она приезжала в августе из Москвы.
– Пройдемте в мой кабинет.
Сидя в его кабинете, Брадвин листал список посетителей клиники за шестнадцатое августа, пока Гуров беседовал с врачом. Тот внимательно рассматривал фотографию:
– Красивая молодая женщина. У нас такие посетители редки. Публика в основном простая. Большинство сдают родственников в стационар, когда понимают, что больше не в состоянии тянуть эту лямку сами. Все это измученные, настрадавшиеся матери, сестры, бабушки, жены, дочери. Женская красота сбегает первой от таких забот.
– Как Воронова могла пройти к вам, если не знакома ни с одним из пациентов клиники?
– Видимо, назвалась чьей-то родственницей.