Детективный тандем Леонов и Макеев раскрывают запутанные дела убийц, чьи жертвы оставляют зашифрованные послания. Полковник Гуров пытается расшифровать намерения маньяка через позы жертв, но новые угрозы продолжают появляться.
И снова любящее сердце не подсказало ему о приближении скорой беды.
Стоя на балконе неподалеку от двери в аудиторию, где, согласно расписанию, должен был проходить семинар Анны Миль, Гуров следил за студентами, наводнившими украшенный к Хеллоуину холл. У заплетенного похожей на сахарную вату паутиной окна первокурсницы в медицинских халатах с как бы кровавыми брызгами раздавали страждущим конфеты в виде воспаленных глазных яблок и жутковатые пробирки, в которых плескался томатный сок. Гуров взял одну пробирку и на всякий случай спросил, где деканат, представившись вызванным из-за задолженностей ленивой дочери отцом.
Он стоял в эпицентре ряженой и раскрашенной толпы с рюкзаками, в которой казалось, что вся нечисть вдруг решила получить диплом. Сквозь нее протискивалась девушка, которая сразу привлекла внимание Гурова. Девятнадцатилетняя Саша Попова не только училась у Анны Игоревны Миль, но и идеально соответствовала виктимологии неуловимого Остряка: невысокая, миниатюрная шатенка с шоколадной россыпью веснушек на бледном лице.
Пока она поднималась по лестнице, толпа в холле рассосалась по аудиториям. Большая перемена закончилась, и коллеги Миль начали свои пары вовремя.
Гуров не был удивлен. Проведя раннее утро в Парке Победы, он изучил паблики в соцсетях, где студенты обсуждали преподавателей или выкладывали фразы, подслушанные в ИФиЖ.
Оказалось, в Институте филологии и журналистики Анна Игоревна славилась интересными лекциями, нетерпимостью к болтовне на задних партах и тонким юмором. Ее любили за умение объяснить на пальцах самый сложный материал и увлечь историями, оживляющими самую скучную тему.
Коммуникационные эволюции в ее рассказах мелькали перед глазами студентов, как пугающие тени на стене из сказки в мультфильме про домовенка Кузю. Пиктограммы рассказывали истории, хранимые пещерой Шове. Зоолог-любитель Тимоти Тредуэлл безоглядно гиб в Медвежьем лабиринте безучастных к людской боли зоокоммуникаций. Создание кириллической азбуки представлялось в ее рассказах большей тайной, чем «Код да Винчи». И совсем рядом, на поверхности, лежала разгадка кода «Энигмы», изменившая итог войны.
Анну Игоревну слушали, раскрыв рты. Именно на ее лекциях даже коллеги с удивлением ощущали ту самую, внимающую рассказчику, как в древности, благоговейную тишину.
В общем, студенты писали, что это стоит ее бесконечных опозданий на занятия.
![Обложка книги Горячее прошлое [сборник]](/uploads/posts/images/1/goriachee-proshloe-sbornik.jpg)
