Автор
На пыльном стекле ярко блестящего зеркала она увидела участкового — его решительный силуэт в серой фуражке на фоне грязной улицы. Старик бежал, как подгоняет его смерть, пригнувшись под дождем, распугивая несчастных кур и медленно двигавшихся уток. Его голос разрывал ветер из телефонного аппарата перед порогом почты, требуя помощи на всё ближайшее решение....
— Ну, Наталья Александровна, как говорится, с прилётом, — капитан поднял стопку и, хитро посмотрев на меня, представился:
— Дмитрий, но для вас можно просто Дима.
— Будем знакомы, Дима, — я подняла рюмку, — надеюсь, сработаемся, — опрокинув в себя коньяк, я с наслаждением положила в рот кусочек сочного лимона, сразу почувствовав, как приятное тепло разливается по всему телу и слегка начинает кружиться голова.
— А вы очень красивая женщина, Наталья Александровна, — Омулев посмотрел мне в глаза и, уловив мою улыбку, расценил её, видимо, по-своему, — поймите правильно, в наших широтах мы совсем одичали, поэтому прошу относиться снисходительно к моим неуклюжим комплиментам, хорошо?"
"— Да всё в порядке, Дима, только давай сразу перейдём на ты, так мне общаться более комфортно, к тому же женщины не любят, когда, пусть косвенно, но намекают на их возраст.
— Помилуйте, — капитан запнулся, — и в мыслях не держал тебя обидеть. Прости дурака, говорю же, недостаток общения с женщинами накладывает свой отпечаток.
— А как же твоя жена? — задала я явно провокационный вопрос. — Или жена — это уже не женщина?
— Увы, Наташа, мы тут живём в таких условиях, что жёны надолго здесь не задерживаются. Прошли нынче времена декабристок. Моя, например, выдержала всего полгода, хотя это на нашей заставе пока абсолютный рекорд. Так что все мы здесь неженатые и свободные. Выбирай любого. Ну вот, опять пошутил неудачно, — огорчённо произнёс Омулев и разлил ещё по одной.
— Дима, а всё-таки, что вы можете ещё рассказать об обнаруженном плоте? — попыталась я перевести разговор в деловое русло, так как по глазам захмелевшего капитана, уже с откровенным интересом разглядывающего мои коленки, поняла, что он вполне готов перейти к более решительным действиям.
— А тут и рассказывать-то особенно нечего, смотри сама, — с этими словами он открыл ящик стола и вывалил передо мной целую пригоршню немецких орденов.
Я осторожно разложила их на зелёном сукне письменного стола.
