Автор
На пыльном стекле ярко блестящего зеркала она увидела участкового — его решительный силуэт в серой фуражке на фоне грязной улицы. Старик бежал, как подгоняет его смерть, пригнувшись под дождем, распугивая несчастных кур и медленно двигавшихся уток. Его голос разрывал ветер из телефонного аппарата перед порогом почты, требуя помощи на всё ближайшее решение....
Видите ли, мне давно не писала невеста, и вот Лопехо высказал предположение…
— Понятно, — прервала я его, — то есть вы были заняты спором, эмоции кипели. Ясно. А где всё это время, пока вы выясняли отношения, была собака?
— Я и хотел вам доложить. Хасан постоянно крутился рядом, все валуны облазил и вёл себя абсолютно спокойно, словом, как обычно. А уж он не пропустил бы такой объект.
— Вы уверены? (Глупый вопрос: сама на месте сержанта с пеной у рта утверждала бы то же самое).
— На сто процентов.
— Как же в таком случае могло получиться, что плот находился в акватории заставы самое малое трое суток? По крайней мере, как утверждают эксперты, давность трупа именно такая.
— Давность трупа? — искренне удивился Посевкин. — A вы его видели?
— Конечно, — на всякий случай соврала я.
— В таком случае вас ничего в его облике не удивило? Да это же просто чья-то глупая шутка! — усмехнулся сержант.
— Посевкин, не наглей, здесь вопросы задаёт товарищ майор, — приструнил его начальник.
— Ну, товарищ капитан, не было там плота!
— Ладно, сержант, свободны. Пока, — отпустила я его, не удержавшись напоследок от милицейского штампа.
На селекторной установке, молчавшей до сей поры на столе начальника заставы, вдруг раздался зуммер, и Омулев проворно схватил трубку и, нажав кнопку, стал внимательно слушать, изредка кидая на меня многозначительные взгляды. Потом положил трубку и воззрился на меня.
— Ну? — не выдержала я. — Что там опять стряслось?
— Звонил Мороз.
— Ваши радиолокационные станции последнее время фиксировали какие-либо подобные сигналы? — сразу поинтересовалась я.
— Сигналов не было, это точно, — капитан на мгновение задумался, потом хлопнул рукой себя по лбу, — но буй был!
— В каком смысле был? — насторожилась я.
