Автор
На пыльном стекле ярко блестящего зеркала она увидела участкового — его решительный силуэт в серой фуражке на фоне грязной улицы. Старик бежал, как подгоняет его смерть, пригнувшись под дождем, распугивая несчастных кур и медленно двигавшихся уток. Его голос разрывал ветер из телефонного аппарата перед порогом почты, требуя помощи на всё ближайшее решение....
А как представил себе, что опять у немцев в тылу оказался, меня аж в жар бросило. Теперь мне один путь — в расход. Наши второй раз ни за что не поверят, что не сам к немцам ушёл. Осмотрелся осторожно вокруг, гляжу: рядом Виталик лежит, ну, я вам рассказывал — капитан. Пощупал, а он холодный уже. Я ватник на нём расстегнул и документы забрал. Собрался с силами и пополз потихоньку, да только силы не рассчитал — потерял всё же сознание. Очнулся в избе деревенской, рядом бабка хлопочет. Оказалось, внучка её семилетняя поехала на дровнях в лес за хворостом и нашла меня.
— Обещай, если жив останешься, внученьку мою удочеришь. А то помру я, круглой сиротой ребёнок останется.
Тогда-то, неожиданно для себя, я и назвался именем своего друга, который погиб у меня на глазах ещё в Смоленске. Там в июле 41-го такая «каша» была, что «похоронку» вряд ли кто на него послал. А документы свои от греха подальше решил я у бабки в сарае схоронить. Дал ей обещание позаботиться о внучке и двинул на восток. А вскоре перешёл линию фронта. Меня опять в особый отдел направили, только теперь я учёный стал.
— И что произошло? Узнал кто-то из бывших сослуживцев? — предположил Егор.
— Прямо в точку. Узнала меня 11 мая 1945 года в городе Берлине одна сволочь. Из особого отдела, и как вспомнил-то, гад? Арестовали меня и впаяли двадцать пять лет лагерей. Вот так-то.
— А девочку удочерили? — севшим от волнения голосом тихо спросил Белосветский.
— Да, обещание своё я выполнил. Списался с ней из лагерей. Она документы сама все оформила.
— А сейчас она где? — спросил Егор.
— Вышла замуж, во Владике живёт с мужем и двумя сыновьями. Я раз в год к ним в гости выбираюсь.
— Давай, батя, выпьем за тебя, — поднял кружку Егор, — выпало на твою долю немало. Но я искренне преклоняюсь перед вашим мужеством и стойкостью.
