В темном зеркале отражались тени посетителей и скептических взглядов на происходящее — казалось, они тоже влюбились в загадочную комнату. Здесь каждое движение играло ключевой роль, а сила притяжения была столь велика, что даже призраки предпочитали общение через отражения....
Беда только в том, что именно из-за его грязных делишек я угодила в такую передрягу.
— Зачем Флавий приходил ко мне? — сухо спросила я, ощущая странную и все нарастающую дрожь в теле. Будто вот-вот кто-то должен был натянуть поводок, возвращая меня в свое тело. — У него была монета Мизерда, которую вы использовали для связи. Значит, он убил племянника и знал, что ты предал его. Но зачем Флавий после этого отправился ко мне?
— Быть может, искал меня? — неуверенно предположил отец. — Или думал, что ты в курсе происходящего?
Я собиралась было сказать отцу, что он поступил отвратительно.
— Прости, — было последним, что я услышала от отца. — Трикс, прости. Я не думал, что моя затея так по-дурацки закончится.
И неведомая сила швырнула меня обратно. Я почувствовала, как ноют мои многочисленные ушибы, как пульсирует боль в разбитых губах, как горло дерет невыносимая жажда.
— Очнулась наконец-таки, — с презрением пробормотала Аннет, отшвыривая подальше фляжку, водой из которой, видимо, щедро полила меня, приводя в сознание.
Я с тихим стоном попыталась пошевелиться. Хвала небесам, любовница Флавия не стала меня вновь связывать, поэтому я смогла опереться руками на землю.
У меня болело абсолютно все. Затылок налился свинцовой тяжестью, на дне глазниц ворочалась пробуждающаяся мигрень. Ох, ну и досталось мне! В довершение всех бед поднялся ветер, который нагло лез мне под мокрую после невольного умывания рубашку, жадными щупальцами оглаживая тело.
"Я обхватила себя руками, пытаясь хоть немного согреться. С ненавистью посмотрела на Аннет.
— Твоего отца все еще нет.
Та от волнения забыла про правила приличия. Впрочем, было как-то глупо продолжать мне выкать, учитывая, в каком бедственном положении я по ее вине оказалась. А Аннет тем временем присела рядом со мной на корточки, подобрав платье, и несколько виновато заглянула мне в глаза.
— Прости, Беатрикс, — проговорила она и жалобно всплеснула руками.
