В темном зеркале отражались тени посетителей и скептических взглядов на происходящее — казалось, они тоже влюбились в загадочную комнату. Здесь каждое движение играло ключевой роль, а сила притяжения была столь велика, что даже призраки предпочитали общение через отражения....
Вернулось осязание, и я поняла, что лежу на животе. Кожу на спине сильно жгло и щипало, словно кто-то щедро плеснул на меня кипятком. В горле саднило от жажды. И почему-то сильно болела правая рука.
Да, похоже, о счастливой загробной жизни можно забыть. Я жива, что, безусловно, не может не радовать. И, кажется, знаю, кто именно ругает бедную Дору по поводу моей глупой затеи.
Я открыла глаза. Пару секунд мрачно смотрела на обивку дивана, в которую уперлась носом. Ага, я уже не в прихожей, а в комнате Доры. Интересно, кто меня сюда перенес?
Затем я приподняла голову, оценивая обстановку.
Я действительно лежала на диване в спальне своей верной служанки. Правда, почему-то обнаженная. Ну как сказать — обнаженная. По крайней мере, ночной сорочки на мне не было, но тело чуть пониже поясницы было стыдливо прикрыто простыней. А выше…
Я изогнула шею еще сильнее, пытаясь понять, что за белая субстанция покрывает мою кожу, которую ощутимо припекало. Похоже на какую-то смесь мази и чар, судя по чуть заметному голубоватому мерцанию — лечебных.
— Очнулась наконец-таки, — мрачно пробурчали рядом, и я бросила взгляд в ту сторону.
Как и следовало ожидать, тем, кто так рьяно распекал Дору, оказался Седрик. Следователь удобно расположился в кресле, которое стояло чуть поодаль, в то время как служанка приютилась на самом краешке дивана около моих ног. Судя по встрепанным темным волосам и темным кругам, залегшим вокруг серо-зеленых глаз, Седрик провел очень и очень беспокойную ночь.
Но более всего в сложившейся ситуации, пусть это и прозвучит весьма глупо, меня огорчало то, что Седрик увидел меня в прозрачной и очень короткой сорочке, которая толком и не прикрывала ничего. А теперь я лежала перед ним во всей красе, можно сказать.
— Дора, не могла бы ты укрыть меня полностью? — попросила я, пытаясь, чтобы мой голос прозвучал как можно более невозмутимо, хотя щеки и уши у меня пылали от смущения.
— Не советовал бы. — Седрик отрицательно покачал головой. Встал и подошел ближе, глядя на меня с таким отвращением, будто перед ним лежало нечто мерзкое. — Найна Беатрикс, увы, но вы пострадали в результате нападения.
