В темном зеркале отражались тени посетителей и скептических взглядов на происходящее — казалось, они тоже влюбились в загадочную комнату. Здесь каждое движение играло ключевой роль, а сила притяжения была столь велика, что даже призраки предпочитали общение через отражения....
— И вообще, любезнейшая, мы с вами на брудершафт не пили. Ты мне вообще в дочери годишься, а тыкать смеешь!
— Ой-ой-ой, посмотрите на эту ханжу, тыкнули ей, видите ли! — Дейла презрительно тряхнула гривой распущенных светлых волос, и я невольно залюбовалась ею. Да, стоило признать, в гневе она была дивно как хороша. Интересно, не является ли ее красота результатом постоянных посещений салона сьерры Элоизы? Если это природа была настолько благосклонна к ней, то я ее уже начинаю ненавидеть.
— Достаточно, дамы! — взмолился Седрик, прекращая начавшуюся ссору.
— Еще чего! — Дейла с вызовом вздернула подбородок и соблазнительно подмигнула ему. — Красавчик мой, ради тебя я сделаю все что угодно. Хоть сто ритуалов подряд проведу.
Я с трудом удержалась от кислой мины. Желание повыдергивать этой нахалке все ее волосенки стало просто-таки невыносимым. Что она себе позволяет?
«А ты уверена, что ее и Седрика не связывают любовные отношения? — скептически вопросил внутренний голос.
Хлесткие слова гласа моего рассудка вполне отрезвили меня. Но когда Седрик ласково улыбнулся нахальной девчонке, я отвела взгляд. Нет, я конечно же не имела права обижаться на него. Однако и быть свидетелем чужого счастья не желала по вполне понятным причинам.
— Время, Дейла, время, — вкрадчиво напомнил Седрик. — Если ты готова, то давай приступим.
— Вообще-то я пока не дала своего согласия на ритуал, — мрачно проговорила я и с весьма объяснимым волнением покосилась на перевязанный палец Доры.
— Видишь ли, Трикс… — начала Дейла, и меня передернуло от того, что она посмела сократить мое имя. Так было позволено называть меня лишь друзьям и родственникам. Ну и Доре, но она вообще-то для меня стала чуть ли не второй матерью. Для всех остальных я была госпожой или найной. Ладно, я бы не возражала, если бы она назвала меня просто Беатрикс.
