Но доска не отрывалась. Наверное была прибита к полу. Шаги ускорились. Должно быть тюремщик заметил, что я не лежу в позе эмбриона, как делал это обычно. А собираюсь сопротивляться. И решил пресечь порыв на корню.
Пальцы нащупали что-то твёрдое и холодное. Металл. Тоже сойдет. Один удар и…
— Ты собрался устроить пожар? — голос надсмотрщика звучал удивлённо и в то же время в нём читалась злобная усмешка. Я посмотрел на свою руку. Пальцы сжимали старый, покрытый ржавчиной подсвечник. Как он попал в камеру? Кто-то из надсмотрщиков забыл его тут много лет назад? Тогда почему я нашёл его только сейчас. Нащупал случайно. Неважно. Мне и этого хватит.
— Так, дай сюда, — в моё запястье вцепились чьи-то пальцы. Другая рука нападавшего попыталась разжать мой кулак. Я рванул её в сторону, пытаясь стряхнуть противника. Раздался короткий вскрик. Хватка ослабла. Палач оказался на удивление слабым. Тем лучше. Проще будет его уработать."
"— Твою мать, опять! — выругался мой мучитель. Послышался топот шагов. Очень быстрый. Как будто он убегал. Я поднял голову и попытался осмотреться. В густой тьме, царившей в подземелье разглядеть удавалось немногое. Но глаза всё равно успели заметить неясный силуэт, приближавшийся ко мне с другой стороны. Противник не убегал. Он заметил оружие и теперь решил зайти с другого фланга.
Я попробовал вскочить и тут же почувствовал резкую боль в спине. Ублюдки потрудились над ней на славу. Но сдаваться нельзя. Рывок. Мир вокруг качается. Пол остаётся где-то внизу. Непослушные, ватные ноги еле держат, но всё-таки держат. Палач снова попадает в поле зрения. Он прямо передо мной. Замах. Удар. Тяжёлый подсвечник со свистом рассекает воздух. Рассекает и падает куда-то в пустоту, таща меня за собой. Рёбра пронзает внезапная вспышка боли. Перед глазами пляшут цветные пятна. В горле стоит ком, мешающий дышать. Говнюк ударил меня под дых.
Шаг вперёд. Другой. Третий. С трудом сохраняю равновесие. Где-то позади меня слышатся шаги и тихая ругань. С трудом сохраняю равновесие. Поворачиваюсь, взглядом ища противника.
— Прости, — голос раздаётся откуда-то сзади. Затем слышится грохот металла о дерево. Треск разбивающейся посуды. Откуда тут посуда? Пытаюсь повернуться. Успеваю. Почти. Взгляд замечает лишь краешек силуэта, когда мир взрывается ворохом разноцветных искр. Искр, которые начинают стремительно угасать, тая в холодной безбрежной тьме.
Пробуждение было тяжелым. Голова раскалывалась. Всё тело ныло так, будто его несколько дней колотили палками. Мышцы то и дело сводили лёгкие, но болезненные судороги. Что вообще произошло? Мы же собирались с Айлин… Неужели она меня укатала до полусмерти?
Я открыл глаза и упёрся взглядом в тёмные доски потолка. Чуть приподнял голову, пытаясь осмотреться.