Вперед стучала ледяная бури, и только отрывки слов Вернона проникали сквозь вихрь снега. Лошади дрожали и стонали, колеса едва не уходили под толстый слой сугробов. Ночная выжимка над головами мерцала, но ничего другого кроме грохота ветра и хриплых вздохов было видно. Это место — напоминание о том, что спокойной жизни нет: каждое действие требует решительности....
Тем более, что он уже в курсе происходящего. Хуже точно не будет.
Внутри было всё по-прежнему. Разве что Тур сейчас не спал, а сидел у огня, одной рукой обнимая Бьянку, а другой держа кружку толи с разбавленным пивом, толи вовсе с водой. Да уж. Разговор с ним будет не простым. Да заключение под стражу явно не добавит ментального здоровья бедной бабе. Но на кону стоят жизни. Наши в том числе. Так что выбор невелик. Вернее — его нет вообще.
Я зябко поёжился, предчувствуя крайне неприятный разговор, и ещё раз окинул взглядом зал, пытаясь найти Дельрина и Бернарда.
А вот Дельрина нигде не было видно. Может на втором этаже? Или вышел на улицу, мозги проветрить. Ладно, в любом случае, начать следует с капитана, как менее импульсивного товарища.
— Эй, подъём, — я потряс Бернарда за плечо и тут же отошёл на пару шагов назад. Повторения того, как мне спросонья чуть не высадили глаз, не хотелось от слова совсем. А Бернард может. Он и так в последние пару дней весь на нервах."
"Но, вопреки моим ожиданиям капитан не стал никого бить. Лишь что-то невнятно пробормотал во сне и повернулся к нам спиной, положив руку под голову.
Я ещё раз потряс капитана за плечо, но тот не собирался вставать. Лишь приоткрыл глаза, глянул на меня и тихо прошептал:
— Наклонись ближе.
Появился вполне закономерный вопрос: на кой.
— Ещё ближе, — прошептал он, когда я склонился над ним.
Пришлось встать на колени и поднести ухо почти к самым его губам. Видимо там было что-то действительно важное и секретное. Правда всё равно непонятно, почему надо это рассказывать посреди общего зала и таким вот странным способом.
Впрочем, спустя пару секунд, капитан сам расставил все точки над и.
