Вперед стучала ледяная бури, и только отрывки слов Вернона проникали сквозь вихрь снега. Лошади дрожали и стонали, колеса едва не уходили под толстый слой сугробов. Ночная выжимка над головами мерцала, но ничего другого кроме грохота ветра и хриплых вздохов было видно. Это место — напоминание о том, что спокойной жизни нет: каждое действие требует решительности....
— Сможешь такое вылечить? — поинтересовался я у Вернона.
— Не знаю, — покачал головой лекарь, — Очень похоже на удушающую подагру. Если это она, то в два счёта. Но её очень легко перепутать с дыханием смерти. И ежели это оно, то девчонку даже боги не спасут.
— Ну, можем идти? — поинтересовался стари, выбравшийся, наконец, наружу.
— Да, — кивнул я, — Не стоит тут задерживаться. Те твари, которые тебя преследовали, могут вернуться в любой момент.
Мы двинулись вперёд, к главным деревенским воротам. Шли медленно, то и дело оглядывались, нет ли погони.
Долгое время молчали. Старик пыхтел, пытаясь уволочь и дочь, буквально висевшую на его плече, и тяжелый мешок с инструментами. Мы с Верноном пробивали им путь по глубокому, нетронутому снегу. Но когда поваленные деревенские ворота остались позади, а мы, наконец, добрели до собственного следа, оставленного ещё ранним утром, деда наконец прорвало.
— Так звать то вас как? — поинтересовался он, — Меня, вот, Эдрином кличут.
— Я — Генри. А это — Вернон, — бросил я, оглядываясь назад. Врагов не было видно, но в душе у меня начало зарождаться нехорошее предчувствие. И дело было даже не в тварях, которые могли прятаться за ближайшей избой. Не в таинственных горных налётчиках, которых упоминал кузнец. Тревогу внушала сама эта деревня.
— Ты ничего не чувствуешь, — поинтересовался я у Вернона, — Странное ощущение.
— Да вроде ничего, — пожал плечами лекарь, — Только уж больно холодно снова стало. И солнце похоже, за тучами сейчас скроется. Поди, опять метель собирается.
Наверное, это ощущают только те, кто наделён магическим даром.
— А мне вот тоже не по себе, — внезапно подал голос старик, — Дурное это стало место. Нечистое. Много страданий в нём скопилось. Много смерти. Да ещё и над богами здесь поглумились. Земля крови напилась. Боли человеческой.
