Вперед стучала ледяная бури, и только отрывки слов Вернона проникали сквозь вихрь снега. Лошади дрожали и стонали, колеса едва не уходили под толстый слой сугробов. Ночная выжимка над головами мерцала, но ничего другого кроме грохота ветра и хриплых вздохов было видно. Это место — напоминание о том, что спокойной жизни нет: каждое действие требует решительности.
— Кидать придётся точно, — покачал головой я, — Если промахнёмся, то бутылка уйдет глубоко в снег и толку с неё уже не будет. Хорошо, если после боя найдём.
— Так ладно, — ударил кулаком по столу Дельрин, — Детали вы и потом обсудить сможете. А пока — дайте договорить. Так вот, — он провёл тряпкой по мечу, счищая следы копоти, — Если нам противостоит нежить, то есть ещё один способ от неё избавиться, — Дельрин продолжил елозить тряпкой по лезвию, пытаясь оттереть въевшуюся в неё копоть.
— Это какой, — напомнил ему Вернон, спустя добрых полминуты.
— Место, в котором мы сейчас находимся было осквернено, — продолжил рыцарь, не отвлекаясь от своего занятия, — Тут сотворили зло. Пролили кровь и поглумились над богами. Теперь оно будет привлекать всякую нечисть со всех окрестностей. Но, если поставить здесь алтарь пятерых и освятить его как следует, то нечисть напротив, начнёт обходить его стороной.
— Звучит как-то слишком просто, — покачал головой Бернард, — Ежели б эти алтари действительно отпугивали нечисть, то наверняка они стояли бы уже в каждом или хуторе. Но пять деревень оказались разорены этими тварями. Хочешь сказать, в этих краях вера в пятерых настолько ослабла?
— Нет, не хочу, — возразил Дельрин, — Ты прав, тут всё не так уж и просто, — Рыцарь ненадолго замолк, выскабливая с лезвия одно из пятен, но потом всё-же продолжил свой рассказ, — Дело в том, что алтарь должен быть не простой. Его должен освятить один из высших священников церкви. Только им ведом обряд, способный навсегда изгнать нечисть из какого-то места.
— Так выходит, что нам алтарь то без надобности, — покачал головой я, пытаясь выскоблить миску куском чёрствого сухаря, — Разве что прискачет епископ из Деммерворта на белом коне, спасёт нас, аки прекрасную принцессу, а затем консумирует (проникновение без средств контрацепции) с ней брак.
Дельрин грохнул кулаком по столу, и в комнате повисла напряженная тишина. Тишина от которой у меня по спине невольно побежали мурашки. Рыцарь просверлил меня ледяным взглядом и сквозь зубы сказал:
— Следи за своими словами, магик. То, что епископ проявил к тебе доброту и снисходительность, отнюдь не означает, что можно сквернословить в его адрес. В конце-концов наше терпение тоже не безгранично.
Мда уж. С этими «верующими» лучше не шутить. Шуток они не понимают от слова совсем, а за оскорбление своих чувств могут прописать вполне неиллюзорных пиздюлей прямо по лицу и другим, не менее интересным местам.
