В мрачных подземельях Айлин и её товарищи пытаются выжить, несмотря на бесконечные опасности. Ночь гулкими шепотами разносится по темным коридорам, а рой мыслей в голове героев с каждым днём становится всё более мучительным и трудноуловимым.
Спереди, но как будто чуть в стороне. Задние лапы напрягаются. Готовы к прыжку.
«Эй говно, сюда иди!» — окрик доносится с другой стороны. Прыгаю. Когти скребут о кольчугу. Впереди слышен шорох осыпающихся камушком. Тело прыгает вновь. Над ухом что-то свистит. Металл бьётся о камень где-то позади меня. Попадаю.
Враг падает на ступеньки. Клинок звенит по камням. В когтях остаются клоки чего-то вязкого. Невкусного. Не плоти. Одежда шуршит прямо передо мной. Собираюсь вгрызться. Ухватить зубами, удавить.
«Сюда смотри!» — крик доносится со спины.
Тело на мгновение замирает. Внезапно левую заднюю лапу пронзает острая боль. Она подламывается, роняя всё тело на ступеньки. Оно воет, колотя по камням покалеченной конечностью. Сознание ликует. Желанное избавление так близко! Но тело не сдаётся. Из последних сил ползёт вперёд. Туда, откуда доносился крик.
Что-то острое и холодное разрывает нарост на морде. Режет плоть, проникает внутрь черепа и взрывается острой, нестерпимой болью. Лапы сводит судорога. Они начинают колотить по ступенькам, пытаясь достать хотя-бы одного врага.
Шею обжигает резкая боль. Слышится треск разрываемой плоти. Хруст ломающегося позвоночника. Все ощущения пропадают. Оба существа, и то, которое управляло телом, и то, которое было заточено внутри него, медленно растворяются в холодном небытии. Видение обрывается.
Я открыл глаза. И тут же прищурил их от непривычно яркого света.
— … мужчины, женщины и дети. Они бьются в клетке собственного сознания. Горят изнутри. Так ярко… — старик поднял на меня взгляд. По его впалым щекам текли слёзы. Губы тряслись, — Почему? Почему ты мне это показал?
Меня прошиб холодный пот.
