В мрачных подземельях Айлин и её товарищи пытаются выжить, несмотря на бесконечные опасности. Ночь гулкими шепотами разносится по темным коридорам, а рой мыслей в голове героев с каждым днём становится всё более мучительным и трудноуловимым.
— Так это как? — моя рука невольно потянулась к мечу, — Что…
— Командир, сзади! — рявкнул Алвур, срывая со спины арбалет. Я повернулся. Вход в проулок уже перегораживала ощетинившаяся копьями стена щитов. С противоположной стороны донёсся топот десятков ног. Храмовники перегораживали улочку и там.
— Какого хера? — я посмотрел на Дитриха. Тот уже сбросил плащ и потянул меч из скрывавшихся под ним ножен, — Мы же тебя, суку с того света считай вытащили. И спасли этот проклятый город. И вы, уёбки так решили нам за добро отплатить.
— Я не хотел, чтобы до этого дошло, — покачал головой рыцарь, — Но, к сожалению, приказ есть приказ.
— И вам приказали схватить эмиссара архиепископа? — криво ухмыльнувшись, поинтересовался я, — Неужто у кого-то из синода поднялась рука на Альрейна?
— Альрейн никогда не был архиепископом, — отрезал Дитрих, — А теперь и вовсе лишён всех санов и титулов и отстранён от церкви. За сговор с колдунами и тварями, порождёнными магией. Так же он обвинён в распространении еретического учения.
— Эрих… — лучник чуть было не подавился словами от возмущения, — Так, ты, мелкий сучёныш всегда был за одно с ними?"
"Пацан ничего не ответил. Поник и побрёл назад. Туда где улицу перегораживал отряд храмовников. Пошёл свои тридцать серебрянников получать, иуда хуев.
— Нет, — равнодушно возразил Дитрих, — Ему нужны были деньги.
— А тебе что было нужно? — не выдержал Освальд, — За что продал нас ты, кусок собачьего…
— Заткнулся, — скомандовал я, поняв к чему идёт дело, затем посмотрел на Дитриха и добавил, — Хорошо. Ты меня взял. Молодец. Герой. Можешь повесить себе медаль на шею. Я даже не буду усложнять вам жизнь и сдамся добровольно. Но мои люди тут ни при чём. Отпусти хотя-бы их.
— Приказ касался вас всех, — покачал головой рыцарь, отходя ещё на несколько шагов назад. Так, чтобы поравняться со стеной щитов, перекрывших переулок спереди, — И тебя, и тех, кто придёт с тобой, и тех, кто сейчас сидит в таверне, прикрывая ваш отъезд.
— Зря я тебя, сына подзаборной шлюхи на своём горбу из тех катакомб вытаскивал, — сплюнул Арвель, — Лучше бы ты там подох, превратившись в одну из…
Пока он говорил, я стоял и смотрел Дитриху в глаза, надеясь найти там хоть что-то.
