В тени старого замка Гронесбург слышится ритмичный храп пьяного охранника. Внутри тихо лежат древние книги, но атмосфера здесь живая и напряженная — как строение башни, что стоит у самой зловещей крыши замка. "Игра не для слабых: Загадка башни" — это призыв к поиску, когда каждое слово и каждый шаг могут стать последним в этой опасной истории....
— Очаровательные соревнования, — выдавила из себя Айлин. Девушка с заметным трудом сдерживала рвотные позывы. Да и у меня то ли от разыгравшейся травмы, то ли от вони разлагающихся тел ком подкатил к горлу."
"— Всё с пользой для дела, — равнодушно пожал плечами солдат, — И парням развлечение какое-никакое, и подходы к крепости пристреляны как следует, — он на мгновение замолчал, приложился к фляжке, шумно выдохнул и добавил, — Эх, будь я зим на десять помоложе, тоже бы участвовал. Но сейчас — глаза уж не те, чтоб белке в глаз за три сотни ярдов бить.
Ни я, ни девушка, ничего не ответили. Что тут можно было вообще сказать? Рано или поздно нам придётся принять и такую сторону этого мира. А учитывая, что в одной из повозок сейчас сидел и трясся наш собственный дезертир — скорее рано. С волками жить — по-волчьи выть.
Ворот у крепости не было. Вместо них вход перекрывала довольно массивная металлическая решётка. И открывать её не спешили.
— Стой! Кого это ещё принесло на ночь глядя? Назовись, пока собак не спустили! — донеслось с парапета барбакана.
— Да свои это! Открывай давай! — заорал сотник.
— Своих я вижу! С вами кто? — донеслось с гребня стены, — Генерал велел беженцев не пущать. Пусть в деревню валят, авось там хаты найдутся.
— Это королевские послы, дурья ты башка, — крикнул Альрик, — Если ты ещё хоть раз пизданёшь про беженцев или продолжишь тянуть кота за яйца вместо того, чтобы открыть нам ворота, то всеми богами клянусь — ты станешь самой дальней мишенью! — набрал полную грудь воздуха и продолжил, — А как откроешь — бери лестницу и пиздуй стрелы собирать, пока кошмары не повылазили, да местные их на суверниры не растащили.
Откуда-то сверху послышалось сдавленная ругань. За ним — резкий окрик команды. Где-то внутри стены с глухим скрежетом закрутился подъёмный механизм, и старая, покрытая ржавчиной решётка медленно и неохотно поползла наверх.
Внутренний двор оказался на удивление просторным, несмотря на то, что у крепости было довольно много пристроек. В дальнем конце двора возвышались корпуса двух массивных бараков. Окна одного светились приглушённым оранжевым светом, другой же взирал на нас безжизненными чёрными провалами узких бойниц. К донжону был пристроен небольшой домик.
