Автор
Встречайте "Игра нипочем", где боевые вертолеты на грани выжимки демонстрируют силу и хитрость. Буксующая по земле самолетка "Волна" прячется за радиусами безопасности, а не из-за ума пилотов. В кабине командира "пчёлки" – мозги с боевым опытом, которые готовы предложить любые решения, даже самые дерзкие и нетривиальные....
А старшим пойдёт, – повернулась она к негру в бейсболке, – Мгаве. Ну-ка, ну-ка, иди сюда, сын чёрной ехидны. Дай нам на себя посмотреть.
– Слушаю, о Чёрная Корова… – Негр подошёл, бросил бейсболку под ноги и… дал-таки посмотреть.
Пальцами раздавил бутылку, с хрустом разжевал донце, вытянул без закуски, одним духом, вместительное корытце ананасового самогона «зудаби». И в заключение подошёл к мирно дремавшей паме и трижды бесцеремонно щёлкнул её в нос. Та, оскорбившись, сделала выпад, и Мгаве не стал уворачиваться.
– Ах ты, полосатый червяк, – рассмеялся он, лёгким движением встряхнул змею и лихо, как безобидного ужа, загнал ползучую смерть под алтарь. – А ну, брысь под лавку…
– Кровь Мгаве сильней яда, – с гордостью пояснила ведьма. – Ему все нипочем, что гадюка, что кобра, что пама… Интересно, русские медведи ядовиты?
– Всяко бывает, уважаемая старшая партнёрша, – вздохнул Панафидин и вежливо указал на виртуоза. – Его мастерство несомненно, но… В России чернокожий будет выделяться ещё сильней, чем белый в Гарлеме.
– Э, уважаемый партнёр, бросьте, никаких проблем не будет, – махнула рукой баба. Подошла к Мгаве и вдруг принялась скакать, словно под баобабом где-нибудь в джунглях. – Хум! Хум! Хум! Эта кожа будет бела, как свиная шкура! Хум! Хум! Хум! Эти волосы будут как прелая солома! Хум! Хум! Хум! А эти глаза будут цветом, как мутная вода! Хум! Хум! Хум! Потому что есть средство! Хум! Хум! Хум! Старое дедовское средство! Хум! Хум! Хум! Средство, которое мне дал перед смертью дядя! Хум! Хум! Хум!
Вроде бы самые простые слова, а ведь впечатляло не хуже, чем представление Мгаве.
– Да, есть старое проверенное дедовское средство. – Чёрная Корова перевела дух, облизнула вывороченные губы и сказала внятно, совсем другим тоном: – Повторяю. Зеркало. Погремок. И две правые руки. Через месяц. Идите.
И они послушно двинулись к дверям: неуязвимый Мгаве, за ним Облегчёнка и подрагивающий пузом Азиат, причём в спину последнему щурился, посапывая, Панафидин.
"Песцов. Если кое у кого пройдёт голова…
– Знаешь, а в жизни ты лучше. – Песцов потянулся, нащупал дистанционный пульт, с ухмылкой убавил звук. – Взгляд добрей, лицо симпатичней… Самую чуточку…
– Хотелось бы надеяться, – отозвалась Бьянка, лениво перевернулась на живот.
