Я знаю, что Деми проводит пальцами по волосам Конора длиной до плеч и тянет за светлые пряди, чтобы притянуть его ближе.
Я знаю, что, когда вижу, как соприкасаются их языки, то хочу вырвать его язык и носить его на шее, как военный трофей, пока я трахаю Деми прямо перед ним.
И вот тогда я не выдерживаю. Палящая ревность в моей крови борется с первобытной потребностью, заполняющей все мое тело. Я рычу как собака и вскакиваю на ноги, заставляя Деми встать со мной.
– Нет. Нет, нет, нет, нет, нет.
У нее расширяются глаза.
– Какого черта?!
Конор только хмыкает.
– Мы уходим, – резко говорю я ей. Мой пульс скачет, дыхание неровное.
– Но…
Я затыкаю ее рычанием.
– Хочешь с кем-то переспать? Переспишь на хрен со мной. Пошли.
28
ДемиЯ не помню, как мы доехали до дома Хантера. Не потому что я пьяна и не осознаю, что вокруг происходит, а потому что я так полна предвкушения, что не могу нормально думать и видеть. Черт, и слышать я не могу: единственный звук, который я замечаю, – это то, как непрерывно грохочет сердце.
Проломить Хантера было очень легко. Хотя лгать не буду: на мгновение я забеспокоилась, что пересекла черту между тем, чтобы заставить его ревновать и оттолкнуть. Не могу отрицать: целоваться с Конором приятно, но ничто не перекроет головокружительного волнения, когда мы вваливаемся в спальню Хантера и я замечаю ненасытный взгляд на его лице.
Он захлопывает дверь. Запирает ее. Затем движется на меня как хищник и останавливается, когда наши тела находятся друг от друга меньше чем в полуметре.
– Ты уверена? – У него низкий голос. Хриплый.
– Да. – Я сглатываю. – А ты?
Между нами проносится неровное дыхание.
– Да, к несчастью.
У меня отваливается челюсть.
– Серьезно, Хантер? Заниматься со мной сексом – это тако-о-о-е несчастье…
Он прерывает меня поцелуем, и я тут же забываю, о чем я ныла.
Я помешана на поцелуях этого парня. Горячих, страстных, в них ровно столько языка, сколько нужно – без перебора и слюнявости. Он знает, как заставить меня стонать, как соблазнить меня своим уверенным, умелым ртом. Его язык соблазнительно касается моего, а большие ладони опускаются на мою задницу, поглаживая линию кожи, где заканчивается платье Бренны.
– Это платье чересчур короткое, – шипит он мне в ухо, прежде чем проскользнуть под ткань руками и сжать мои ягодицы. В этих стрингах моя задница практически голая.
– Коротко – это плохо? – сбивчиво спрашиваю я.
– Да, когда на твоем бедре лежит рука Конора Эдвардса.
– Ревнуешь?
– Да. – Никакого отрицания, только чистый голод в его темных глазах. Он стягивает с меня платье, отбрасывает его в сторону и отходит назад, чтобы полюбоваться моими трусиками и откровенным бюстгальтером.
– Сними лифчик, – хрипит он. – Покажи мне эти сиськи.