Автор
Му-мю пишу... Этот вечеринка – полный отстой. Я предпочла бы остаться дома, ведь сейчас "дом" для меня превратился в съемочную площадку реалити-шоу Кардашьянов. У соседки Тети Беты уровень эстрогена явно выше, чем мне идет по возрасту. К таким вещам я теперь готова относиться спокойнее......
– Когда она произошла? И это было один раз или два раза?
– Первый раз был много лет назад, последний – в этом году. Я испытывал серьезный стресс из-за работы.
Я замечаю, что он проигнорировал мой вопрос о том, сколько всего раз он изменил жене.
– Как вы думаете, почему вы изменяли? Есть какая-то главная причина?"
"– Сложно чувствовать себя связанным с кем-то, когда этот «кто-то» постоянно жалуется и что-то требует. Она, мать твою, заставила меня изменить ей. В смысле, чего еще она ожидала от такого поведения?
Ох, какой козел.
Я обрываю мысль, напоминая себе, что я не должна судить. Я должна понимать.
Если я стану клиническим психологом, обязательно буду слышать тысячи отвратительных историй о неверности. Возможно, мне даже придется консультировать того, кто физически или эмоционально издевается над своим партнером. Вполне вероятно, что я буду сталкиваться с пациентами, которых буду презирать или которым не смогу помочь.
Моя работа – не осуждать их, а в меру своих возможностей помочь им прийти к самопознанию.
– Когда вы признались в своих изменах, то решили с вашей женой начать все заново? С чистого листа?
Хантер кивает.
– Она признала, что частично виновата в том, что случилось, и согласилась меня простить. Это означает, что все теперь в прошлом, мы покончили с этим. То, что она все время меня в чем-то подозревает, не прибавляет во мне желания проводить с ней время. Поверьте мне, быть рядом с ней нелегко из-за нее самой.
– Представляю.
– Она никогда бы не стала мне изменять, – говорит он самодовольно. – Лучшая часть нашего союза – это я. А вот она как-то недотягивает.
«Ты хренов ублюдок», – хочу сказать я.
– Понятно, – говорю я вместо этого. И теперь до меня доходит, почему психотерапевты часто повторяют эти слова. Это замена ругательствам, звенящим в их голове.
Мы с Хантером беседуем еще двадцать минут о его псевдожене, ее нытье и его неверности, и я начинаю замечать тенденцию в его ответах – полную неспособность поставить себя на ее место.
«Отсутствие сострадания», – пишу я и рисую рядом маленькую звездочку.
Когда он заканчивает очередной растянутый анекдот, выставляющий жену злодеем, а его – невинной жертвой, я не могу не быть впечатленной тем, насколько сильно он посвятил себя заданию.
