Автор
Му-мю пишу... Этот вечеринка – полный отстой. Я предпочла бы остаться дома, ведь сейчас "дом" для меня превратился в съемочную площадку реалити-шоу Кардашьянов. У соседки Тети Беты уровень эстрогена явно выше, чем мне идет по возрасту. К таким вещам я теперь готова относиться спокойнее......
– Покажи!
– Нет.
– Пожалуйста.
– Нет, – рычу я. – Тебе нельзя это видеть.
– Почему? – ноет она.
– Две причины: у тебя есть парень и я монах.
– Ладно. Но, к твоему сведению, я уверена, что твой подкат – отстойнее отстоя. – Ухмыляясь, она открывает ящик стола и, немного покопавшись, вытаскивает очередной чупа-чупс. На этот раз вишневый. Или клубничный.
– По-моему, у тебя зависимость от сахара, – сообщаю я ей.
– Нет, просто мне нравится держать что-то во рту.
– Я даже не буду комментировать это утверждение.
Она глядит на меня.
– Это называется «оральная фиксация», Хантер. Она довольно распространена.
– Ага. Как скажешь.
Несмотря на все мои усилия полностью забыть этот разговор, мысли о Деми и ее оральной фиксации преследуют меня всю дорогу до дома и пожирают сексуально озабоченный мозг. И вот я уже запираю дверь в ванную, встаю под душ и настолько крепко сжимаю эрегированный член, что такой хваткой мог бы разбить мрамор напополам.
Это снова происходит.
Я фантазирую о Деми Дэвис, и на этот раз я не останавливаюсь.
Я представляю ее пухлые губы, обхватившие чупа-чупс, но через несколько секунд он сменяется головкой моего члена. Я проталкиваю его в ее сексуальный рот, и она тут же высовывает язык, потому что она ужасно хочет почувствовать этот вкус.
«М-м-м, – бормочет она в моих фантазиях. – Вкус как у конфеты». И я представляю, как говорю ей, что ее киска, наверно, на вкус еще слаще, отчего она стонет, и этот горловой звук пробегает по всей длине моего ствола прямо до яиц.
– Черт побери. – Мое хриплое ругательство эхом отзывается в душевой кабинке. Я прислоняюсь лбом к плитке, пока удовлетворяю себя быстрыми, отчаянными движениями. Мой член такой твердый, что даже болит. Из-за пара в ванной трудно дышать. Когда я начинаю трахать собственный кулак, то прислоняюсь лбом к руке и глотаю горячий кислород. Боже, как же хорошо. Моя пошлая фантазия со сценарием растворяется в насыщенном паром воздухе. Теперь я глажу член под случайные картинки, проносящиеся у меня в голове: Деми отсасывает мне, грудь Деми вываливается из ее узких топов, ее загорелые ноги… раздвинутые для меня.
То, что я фантазировал о Деми, вызывает во мне только слабую вину.
