Вовца по-прежнему стоял на узкой проходной, задумчиво провожая взглядом бюрократическую документацию. Наконец решившись, он вышел через широкую дверь под знаком "Спасибо за ваш труд!", чувствуя легкий сквозняк от цехов и непрекращающийся шум завода. Впереди его ждала неизвестность, но в глубине души он понимал, что игра по-крупному начинается именно здесь....
Местный милиционер тоже попытался вспомнить какой-нибудь забористый случай из практики, но самая жуткая история оказалась такой: пенсионер Ковырялов семидесяти семи лет убил кочергой сожительницу пятидесяти восьми лет, на почве ревности. Получил шесть лет, но через три года вышел по амнистии как инвалид войны. Нашел другую сожительницу, ещё моложе той, и опять ревнует. Как напьется, так сразу за кочергу.
– А ведь я их видел в понедельник, – вдруг подал голос один из дачников.
– Кого? Деда с кочергой? – под общий хохот спросил милиционер.
– Да нет! – дачник тоже расхохотался. – Этих, фашистов. С зятем на рыбалке были в ночь, на леща. И утречком, на зорьке, ещё клев не начался, смотрим, кто-то на резинке шлепает прямо на нас. А у нас уже удочки заброшены, прикормка. Я хотел крикнуть, чтоб в сторону отваливали, но эти, видать, сами увидели и отгребли.
– А с чего ты взял, что это они?
– Так ведь их там сидело человек десять, совершенно молча. И гребли сюда. Я, правда, особо-то не смотрел, тут как раз клевать начало.
– Ну ты загнул – на три! Тут и на два отродясь не лавливали!
– Да я сам прошлым летом на два с половиной взял! – кто-то громко поддержал рассказчика.
Вспыхнула обычная нетрезвая перепалка, когда все говорят и никто не слушает. Усердней всех старался милиционер, пытаясь выяснить фамилию и адрес свидетеля. Когда Вовцу надоел всеобщий гвалт, он тоже заорал:
– Наливай!
И сразу наступила тишина. Только стаканы и кружки забрякали.
Утром его растолкал Кучер и сунул под нос стакан.
– Лечиться будешь?
– Что это такое? – не понял спросонья Вовец.
– Панадол! – хохотнул Селифан. – От головной боли, рекомендуется международной ассоциацией наркологов и опохмеляторов.
– Только не это и не с утра, – Вовец отстранил стакан.
– А зря, с утра, знаешь, как хорошо! Принял – и весь день свободен!
У костра захохотали, кто-то крикнул:
– Ладно, иди сюда, чай уже готов!
Вовец, сладко потягиваясь, выбрался из одеяла.
