Вовца по-прежнему стоял на узкой проходной, задумчиво провожая взглядом бюрократическую документацию. Наконец решившись, он вышел через широкую дверь под знаком "Спасибо за ваш труд!", чувствуя легкий сквозняк от цехов и непрекращающийся шум завода. Впереди его ждала неизвестность, но в глубине души он понимал, что игра по-крупному начинается именно здесь....
"" С ним в лодке был Салкин и ещё один, которого она в лицо не видела. Он сидел спиной и ни разу не обернулся. А на другой день кто-то из дачников нашел утром лодку на камнях против мыса и отогнал в коттеджный поселок. Только через день по бортовому регистрационному номеру определили чья это ""казанка"" и привели сюда.
Вовец пошел на берег лодку смотреть, а Салкина осталась утешать вдову. Алюминиевый нос моторки был побит и смят в левую сторону, но не так сильно, как рассказывали. Внутри чисто. На дне лежит деревянная решетка-настил.
Когда вернулся к дому, там уже шло чаепитие. Прямо во дворе на обшарпанном круглом столе стояли самовар, фарфоровый чайник и все остальное, что полагается, мед и три сорта варенья в том числе. В компании прибавилась соседка. Вовец невзначай по ходу общего разговора поинтересовался, кто лодку перегонял и когда.
– Да наш, деревенский, дней пять назад, что ли. И мотор на месте, только сетки нет. Вишь, пришлось долго регистрационное искать, показывать, а у Герки разве что найдешь на месте? Все время лодка там и была у коттеджей.
– А у кого, не помните?
– Да пузастенький такой, сосед ваш, Ада Андреевна. Да вы берите вареньице-то. Ягод сей год пропасть наросла, я уж варила, варила…
– Главбух это, – кивнула Салкина.
